Земля в сотне метров позади лагеря китайских наемников вспучилась и начала расступаться сразу в трех местах. Громкое гудение приводов, поднимающих на поверхность сферические башенки скрытых в подземной толще дзотов, практически потерялось на фоне грохочущей перестрелки между вступившими на территорию полуразрушенного замка силами клана и подразделениями наемников рода Хаттори. Очередная вылазка в стан не ожидающего атаки врага обещала быть успешной, но…
Хмурые небеса над полем битвы потемнели за считанные секунды. Разодранные в клочья облака сбились в огромную косматую тучу, глухо зарокотал гром, начисто перебивая и заглушая прочие звуки разгорающегося сражения.
Выросшие из-под земли «грибы» внешней сети обороны замка развернули распахнутые орудийные порты с чернеющими стволами скорострельных артустановок, намереваясь повторить успех прошлой ночной вылазки замкового гарнизона. И гром грянул.
Грянул десятками ветвящихся и ослепительно белых молний, пронзающих сферические крыши дзотов насквозь и вызывая детонацию снарядных ящиков. Молнии били по площади, с легкостью пробивая толщу земли и вопреки всему пробиваясь в сеть подземных коридоров, связывающих дзоты с крепостью. Грохочущие раскаты грома усиливались, а небеса продолжали извергать на землю концентрированную ярость.
– Иллюминация… Прям как на праздновании Нового года в Петербурге, – авторитетно поделился впечатлениями атаман «Ушкуйников», выглянув из-за края земляной ловушки. Угодивший в неё боевой робот чуть было не перекрыл подземный ход своей тушей и изрядно замедлил продвижение диверсионной группы гарнизона. – Ей-богу, как дома побывал!
– Хватит трепаться, бородатый. Время поджимает, – съязвил Стивен, выбираясь из ямы и оглядываясь по сторонам.
Немногочисленная группа лёгких пехотинцев в бронежилетах, шествующая к пролому в стене, остолбенела, превратившись в изящную скульптурную композицию после прокатившейся «Волны Холода» от командира «Ультрамаринов».
– Иллюминация, парк из ледяных статуй… Ну, точь-в-точь Петербург! – схохмил Гордей, жестами направляя своих бойцов к проломам в стене. – Бывай, Стив. Работай спокойно, никто не уходит из болот, если на то нет воли Водяного. И береги себя…
– Ты заботишься обо мне? Это подозрительно, – пробурчал англичанин, пожимая лапищу бородатого атамана и неохотно хлопая его по плечу. – Или мир всё же начал сходить с ума?
– Если ты подохнешь, то мне не подержать свечку над твоим брачным ложем. Скучно же будет, придётся самому за Каталеей ухлестывать…
Глава 20
Горнило Войны
Смерть пришла незримо и неслышно, на кончиках миниатюрных игл, смазанных ядом, что добывается только из одного редкого вида моллюсков. Патрулирующий внешний периметр охраны сотрудник клановой службы безопасности споткнулся на ровном месте – парализующая боль за доли секунды мощной волной прокатилась по всему организму молодого и полного жизненных сил мужчины, вызывая спазмы дыхательных путей, опаляя мышцы жидким огнём судорог и конвульсий, погружая его мозг в пучину агонии и, в конце концов, милостиво лишая сознания, а вместе с ним – и жизни…
Вынырнувший из теней Мацуяма Такихиро мягко подхватил заваливающегося на спину клановца и бережно уложил его в заросли кустов, прикрывающих заднюю калитку, ведущую на внутреннюю территорию токийского поместья клана Такэда. Завершив нехитрую процедуру, самурай отряхнул невидимые пылинки с толстого зимнего кимоно фиолетовых тонов, поправил золоченый поясок, перехватывающий жилет с вышитым на груди моном рода Ямамото, и подошёл к скрытой за растительностью калитке. Ключ-карта, извлечённая из кармана охранника, помогла ему преодолеть сопротивление электронного замка и ещё на шаг приблизиться к своей цели.
Запутанная тропинка петляла по небольшому парку на заднем дворе особняка главы клана до тех пор, пока Мацуяма не наткнулся на ещё один патруль клановцев. Двое подтянутых и юных парней лет двадцати пяти на вид поначалу насторожились, но, рассмотрев гостя в сгущающихся всё сильнее сумерках, слегка расслабились и поприветствовали гостя глубокими поклонами.
– Доброго вечера вам, Ямамото-сама, – хором произнесли они, выпрямляясь и чуточку попятились, освобождая проход по тропинке.
Степенно и важно кивнув, Мацуяма проследовал дальше, более ничуть не сомневаясь в качественности своей маскировки. Шаг за шагом он приближался к приземистой громаде особняка, а перед его внутренним взором цепочкой ярких образов проносились воспоминания. Неприятные, глубоко врезавшиеся в память и отчасти постыдные для самурая.