В исключительных случаях бесстрастность на лице говорит больше, чем любая эмоциональная реакция. Верховный Шаман многозначительно усмехнулся, наблюдая за тем, как на лице сидевшего напротив него юноши проступают резкие и жестокие черты, как глаза теряют блеск и приобретают бездонную глубину, дохнувшую могильным холодом. Усмехнулся и примирительно поднял руки вверх – в его планы не входило обострение отношений с этим замечательным во всех отношениях экземпляром аристократа Островной Империи.
– Времена, когда Одержимых жгли на кострах, уже давно прошли. Тебе ничего не угрожает, Леон. Напротив, моя рука… – примирительно сказал Удаул, протягивая парню руку с раскрытой ладонью. – Это рука помощи.
Его собеседник даже не шелохнулся, проигнорировав жест шамана, только тьма в его глазах задумчиво шевельнулась. Безразличие медленно отступало, обнажая очертания кривой усмешки, блеснувшей хищным оскалом приготовившегося к прыжку хищника; ноздри хищно раздулись, втягивая запах страха, неожиданно вонзившего свои ледяные когти в сердце и душу шамана. Липкий, противный страх, вызванный «жаждой крови», что все подминающей волной прокатилась от прежде миролюбивого парня и штормом обрушилась на дух старика. Небольшой очаг тревожно замерцал, угасая буквально на глазах. В юрте словно промчался порыв ветра, выхолодивший жизненное тепло из всего, к чему он прикасался.
– Многие знания – многие печали. Ты так страстно желаешь смерти, Удаул? Или возомнил, что тебе позволено совать свой нос туда, где его с лёгкостью укоротят на пару величин?
Голос Леона разительно отличался от прежнего: хриплый, надтреснутый, почти старческий, он вибрировал от вложенной в него Силы, проникая в закоулки души старого шамана, сеял неуверенность и порождал панику. Подростки так не разговаривают. В тот момент он и не был им. Из бездны глаз парня на Удаула взглянул кто-то неизмеримо старый, тот, кто превосходил старого э’вьена как в Силе, так и в опыте.
Юноша нарочито медленно склонил голову набок и поднял перед собой правую руку, прищелкивая пальцами – дымка Тьмы сорвалась с них стремительной змейкой, захлестнув горло шамана тонкой удавкой и заставив его захлебнуться невысказанной попыткой оправдания.
– Моего внука тебе не обмануть. Легенды и поверья всегда звучат красиво, но несут в себе лишь тень Истины, подменяя настоящий смысл одной из удобных правд, – устами одержимого юноши явно говорил вселившийся в него дух. Древний, могучий и смертельно опасный. Осознание собственной беспомощности перед ним парализовало Удаула. – Ты заигрался, шаман!
Щелчком пальцев юноша оборвал дымчатую нить, протянувшуюся к горлу старика, и порывистым движением поднялся на ноги, хладнокровно глядя на то, как духовный лидер народа Э’Вьен хрипит и кашляет, пытаясь восстановить дыхание.
– Рука помощи, протянутая со злым умыслом, равносильна удару в спину. Хочешь помощи?! Хочешь исполнить Предназначение?! Или ты просто желаешь смерти, Удаул?!
– Ты не прав… кха-кха-кха… Мы не тронули твоего внука. Хотя могли снять с него шкуру или даже принести в жертву! – оскалился шаман, вставая и в упор встречая взгляд Одержимого. – Нам нужна его кровь, его потомки. Он получит всё, что пожелает, если…
– Если станет племенным быком?! – взбешенно взревел Одержимый, вновь окатив старика хлеставшей из него «жаждой крови». – Даже смерть ему сейчас будет милее подобной участи!
– Тогда Леон умрёт… А демон порвёт твой дух в клочья!!! – выкрикнул Верховный Шаман. – Ты этого хочешь?! Мы лишь пытаемся договориться по-хорошему, но если не выйдет, я лично при…
Порой мирное разрешение конфликта невозможно. Дипломатические ухищрения лишь убедили меня в необходимости применения Ultima ratio regum. Попытка оппонента сыграть на раскрытой тайне стала последней каплей, переполнившей чашу терпения. Причём не моего.
– Подвинься, внучок, сейчас я покажу, как мы заставляли наших врагов страдать и считаться с нашим мнением!!! – рявкнул дедушка Хандзо, неведомым образом отстраняя меня от управления телом и перехватывая инициативу в переговорах. – Не вздумай вмешиваться! Запоминай и учись…
В определенные моменты дед умел быть убедительным как никогда. А несколько минут развернувшегося передо мной представления наглядно доказали – мне и в самом деле есть чему поучиться у прародителя.
Отстранённо наблюдая за происходящим действием, я удивлённо осознавал, что каждое его слово, каждая интонация были выверены и продуманы наперёд. Искусство театра Но, продемонстрированное духом предка, поражало до глубины души – этой частью обучения самурая в моём детстве пренебрегли, и только тогда я понял, чего был лишён все эти годы.