При ближайшем рассмотрении стали видны несколько рваных, запекшихся ран на его широкой и лобастой морде. Он, безусловно, принадлежал к охранной породе и был способен задавить любого из тех волков, что я видел утром у шатра шаманки. А россыпь следов и бурые пятна на белоснежном снегу наглядно демонстрировали, что столкновения с измененными волками у него уже были.
Отступив назад, я увидел, как пёс вернулся на своё место под деревом и грустно улёгся прямиком на снегу, положив голову на передние лапы. Заиндевевший, израненный, но не сломленный, он был воплощением собачьей преданности. Это определило мои дальнейшие действия.
– Эй, хозяева! – громогласно окликнул я троих местных жителей, что на моих глазах вышли из ближайшей юрты, и махнул им рукой, привлекая внимание. – Мяса не продадите?
– Чужак! Чужак то’рг п’редлагает! – немного картавя русские слова, залопотал один из них, подозрительно оглядел меня с головы до ног, но одежда, подаренная Иланой, опровергла его подозрения. И вызвала любопытство. – ‘Русский гость? Чей гость?
– Меня пригласили на Совет Племён. Верховный Вождь Геркэн, Верховный Шаман Удаул и Видящая народа Э’Вьен Илана.
Ложь не понадобилась. Умело выбранная точка зрения способна незначительно исказить правду, не превращая её во враньё. Впечатленные громкими именами э’вьены громко переговаривались на своем наречии, оживлённо размахивая руками, и, казалось, даже позабыли о моей первоначальной просьбе.
– Мясо. Продайте мне мясо. Плачу имперскими рублями, – напомнив им о себе, я мысленно возблагодарил собственную предусмотрительность, заставившую меня непонятно зачем взять с собой кошелёк, прежде чем отправиться на Совет Вождей. – Торг?
Аборигены искренне разочаровались моим подходом к сделке. Рассчитывая на долгий и пылкий торг, эти предприимчивые потомки южноамериканских индейцев завысили цену на несколько порядков, требуя за несколько кусков копчёного мяса три сотни рублей. И обескураженно смотрели, когда я выгреб всю имевшуюся наличность и, разбив тоненькую пачку ассигнаций надвое, попросту вручил им отсчитанные на глазок банкноты, переплатив, самое малое, вдвое против обозначенной ими цены. Отсутствие жадности в их глазах приятно удивило и даже расположило к этим деловитым и любопытным туземцам.
Ещё большее разочарование, смешанное с большой долей удивления, постигло их после того как местные решили посмотреть, куда я дену непонятно зачем купленное у них мясо. Смачный и презрительный плевок одного из них не остался без моего внимания, и, встретившись с аборигеном взглядом, я укоризненно покачал головой, продолжая бросать псу один кусок мяса за другим.
– Не обращай на них внимания. Ешь, – добавив в голос как можно больше ласки, произнёс я, обращаясь к принюхивающемуся псу. – Ешь, парень. Тебе понадобятся силы, когда я тебя освобожу. И может быть, мы найдём твоего хозяина…
Внутренняя борьба пса продолжалась недолго. Смышлёная зверюга быстро прикинула все варианты и, здраво рассудив, что противостоять врагам на полный желудок получится гораздо эффективнее, приступила к утолению голода.
Подкинув в ладони танто, я ловко поймал его за лезвие и резким, едва различимым движением метнул абсолютно неприспособленный для этого кинжал в дерево, параллельно успев навесить на него «технику» стихии Света. Росчерк белого пламени врезался в ствол сосны, с глухим звоном начисто перерубив намотанную на него цепь и удерживавший её замок. Отреагировавший на резкое движение пёс вновь глухо зарычал и почти сразу же смолк. Не знаю, кто и как дрессировал этого сторожа, но он быстро сообразил, что к чему, отбежал от дерева, проволочив остаток цепи за собой по снегу, и только после этого вернулся к прерванной трапезе.
– Первый урок доверия прошёл успешно. А теперь надо закрепить материал, – прошептал я, под одобрительное ворчание деда направившись к дереву за кинжалом. – Всё так складно, что аж подозрительно становится.
Накаркал. Со стороны леса, буквально в пятидесяти метрах от меня, заголосила волчья стая. И, стоило стихнуть голосам изменённых, как окрестности огласил жуткий и мерзкий хохот, пробирающий до костей…
С трудом выдернув засевший в древесине клинок, я взвесил его на руке и несколько раз крутанул в ладони, меняя хват и делая пробные взмахи. Сердце гулко заколотилось в груди, получив свою порцию адреналина, тело наполнилось силой и желанием двигаться, сражаться, побеждать…