– Акио… Это ты? – шёпотом спросил подслушивавший под дверью узник.
Застигнутая вопросом врасплох тень неподвижно застыла на месте.
– Ты громко сопишь, ученик. И ты – единственный из всех, кто мог ослушаться моего прямого приказа. А я запретил приходить, если «Они» всё же доберётся до меня. Ты долго будешь топтаться за дверью?! Или, наконец, завершишь то, зачем пришёл? – сварливый шёпот Котаро вывел тень из неподвижности.
Неясные очертания размазались ещё сильнее, силуэт подёрнулся тонкой и полупрозрачной дымкой – усилив «дымный покров», Акио глубоко вздохнул, набирая полные легкие воздуха, и касанием руки активировал ловушку над дверью, мысленно взмолившись всем богам и пережидая буйство вспыхнувшего в подземном коридоре пламени.
Ставивший ловушку боец ранга Учитель влил в неё огромное количество бахира, но не учёл особенностей тюрьмы в замке Эдо. Расположенная внутри природной аномалии тюрьма идеально подходила для удержания Одарённых – место буквально выпивало разлитый в пространстве бахир. Медленно, по капле, надежно лишая стихийников возможности оперировать энергией. Поэтому установленная огневиком ловушка изрядно выдохлась и заложенное в её конструкцию плетение «Столб Огня» не выдало даже номинальной мощности.
Пламя взревело и опало, расплескавшись по всей длине подземного коридора. Непострадавший Акио тут же деактивировал защитный «покров» и в три движения отпер дверь ключом, предварительно снятым с пояса стражника.
– Черепаха и та справилась бы быстрее, – ворчливо отметил Котаро, порывисто обнимая своего лучшего ученика, заслуженно носящего клановое имя Фуума. – Теперь пора убираться отсюда.
– Да, сэнсей. Я проработал план отхода. Остальные ждут нас наверху, там, где самая рискованная часть пути.
Акио заметно волновался. Взъерошенный, с лихорадочно блестящими черными глазами, закутанный в традиционную тёмную хламиду синоби, он напоминал Котаро о тех временах, когда рыжеволосый гигант был юн и неопытен. Парень почтительно поклонился, отступил на шаг назад, давая Котаро выйти из темницы и…
Длинное и широкое лезвие яри с легкостью пробило его спину и вышло из грудной клетки на целую ладонь. Обагренная кровью сталь причудливо и завораживающе переливалась у Котаро перед глазами, когда негромко щелкнул сработавший механизм в наконечнике копья, раскладывая его на три части и разрезая неподатливо хрустящие ребра и позвонки Акио.
– Приятно ощущать свою правоту. Иэясу-сама желал твоей немедленной казни. Мне с превеликим трудом удалось отговорить его и подождать хотя бы пару дней. Твои змееныши не могли безучастно ждать казни сэнсея. Я бы не стал ждать, – медленно проговорил вышедший из тени Хаттори Хандзо и резко провернул кольцо на древке копья, вновь складывая мечевидный наконечник воедино. Яри влажно хлюпнуло, покидая глубокую рану в груди уже мёртвого Акио. – Ты можешь гордиться ими. Достойное поколение.
Котаро молчал. Бушевавшая в его душе ненависть требовала разорвать усмехающегося врага, но он не мог позволить эмоциям управлять собой. Котаро стоял и молча смотрел на то, как тело его ученика рухнуло на колени и, пошатнувшись, завалилось на бок. Бьющая толчками кровь из раны заливала каменный пол багровой блестящей лужей, на поверхности которой танцевали блики пламени, освещавшего коридор подземного каземата.
Хаттори Хандзо крутанул копьё в руках, благо ширина коридора и высокие потолки позволяли и не такое. Крутанул и красноречиво ткнул им в дверь.
– Ты можешь остаться. А можешь умереть в бою.
– Нечестная схватка, самурай. Доспехи, яри… Это атрибуты палача?
– Я предлагаю тебе смерть в бою, синоби. В память о том, кем ты был и каких высот достиг. Что до чести… Мне достаточно помнить о наших идейных разногласиях, чтобы подобные мысли даже не возникали.
– Идейные разногласия?! – горько усмехнулся Котаро, вышел из темницы и приглашающе развёл руками. – Какие разногласия могут быть у цепного пса и свободного человека? Твой удел – служение чужим желаниям и следование закоснелым традициям замшелого Кодекса. Ты не синоби и никогда им не станешь, кто бы и чему бы тебя ни учил…
– Ты гордишься тем, что убиваешь ради денег? Вы покупаете свободу деньгами, полученными за принесённую другим людям смерть, а не защищаете её, как в былые времена… – насмешливо хмыкнул самурай, серией тычков заставляя синоби отшатнуться назад. – А я обратил ваше искусство на службу великому человеку, который прекратит войны и приведёт весь Ниппон к величию и процветанию!