Звонкий лязг соприкасающихся металлических деталей, щелчки пластиковых креплений, хлопки неконтролируемо сокращающейся мышечной ткани из полимеров да мои негромкие и изощрённые ругательства – ничто больше не нарушало тишины мастерской Братства, частью которого я стал не совсем по своей воле.
Полное погружение в нудную и кропотливую работу помогало отвлечься и расставить приоритеты в той куче забот и дел, что предстояло разгрести в ближайшие дни. Мысли шли фоном, параллельно основному процессу, и постепенно туманное будущее прояснялось.
Правый коленный сустав экзоскелета клинило. Пару раз, согнув и разогнув пострадавшую ногу, я вновь выругался – работы прибавилось, и она стала значительно сложнее. На извлечение мелкого осколка, насквозь прошившего мышцу и угодившего в люфт между шарниром и наколенником, ушло около получаса, хотя опытный техник справился бы максимум за пять минут. Имеющиеся у меня навыки и знания о МПД относились скорее к полевому ремонту, чем к полноценному техническому обслуживанию. Сосредоточившись на этом занятии, я пропустил момент появления в гараже ещё нескольких человек.
– Комендант грозится выселить твою псину. К сожалению, правда на его стороне. Нам нельзя держать в общежитии домашних питомцев. Мы притушили его служебное рвение коробкой сигар, но решение вопроса временное и остаётся на твоей совести, – хмуро сообщил Лёха из-за моей спины. – Предлагаю сменить род занятий. Пусть доспехом занимаются те, кто в этом понимает лучше тебя. Наблюдать твои очумелые ручки в действии то ещё удовольствие.
– Хочешь сделать что-то хорошо… – начал отвечать я, но осёкся под ироничным и скептическим взглядом подошедшего к стенду Димы Калашникова. – Доверь это специалисту?
– Совершенно верно, Лео, – хлопнул меня по плечу удивительно серьёзный и сосредоточенный Алексей и указал пальцем на соседний стол, заваленный инструментами. – Ноутбук там. Телефон тоже. Я успел пробежаться по новостным порталам и скажу прямо – ты слишком многое пропустил. Как минимум новый виток войны.
При обработке большого массива информации необходимо уметь её структурировать. С ходу разобраться в хаосе, творящемся в моей электронной почте, смог бы разве что сумасшедший. С грехом пополам настроив фильтры, я отсеял большую часть писем – на «потом» были отложены все отчёты от «МаэдаИндастриз» и «ХатториГрупп», составлявшие львиную долю от общего количества корреспонденции, а также лавина сообщений от близняшек Мияги, датированная прошлым годом.
Тарао Мицухиро верой и правдой служил роду Хаттори, так же как и его предки на протяжении последних двух поколений. Мой прадед принял его семью в Слуги в начале двадцатого века, разглядев в безродном отставном лейтенанте императорской гвардии нечто особенное. Его потомки образовали офицерский костяк родовой гвардии, отважно проявив себя во время Второй мировой войны – многочисленные столкновения с морской пехотой САСШ на Филиппинах научили последних уважать самурайский дух противников.
В памяти брата отыскался образ Тарао – сухопарый мужчина среднего роста, с блеском окончивший Имперскую Военную Академию, правая рука моего отца, обеспечивавший безопасность рода Маэда на протяжении полутора десятилетий. Между строчек его писем отчётливо проступал характер этого человека, привыкшего к железной дисциплине и свято уверенного в правоте своего дела.
Война продолжалась. Активные боевые действия велись без участия командира Тарао, но в конце декабря он уведомил меня о странном событии – неизвестный курьер доставил пухлый отчёт о проведённых диверсионных операциях и нападениях на объекты клана Такэда.
Командир Тарао сумел разобраться в ситуации и вышел на контакт с человеком, что больше месяца вёл войну от имени рода Хаттори. И, как ни странно, этот человек имел на это право.
«Мёртвая рука». Ни Маэда, ни Хаттори не имели собственных баллистических ракет, способных послужить оружием возмездия. Отец позаимствовал принцип, взяв на содержание несколько отрядов иностранных наёмников – пользоваться услугами подобных японских организаций не позволяло негласное правило. Ежемесячные отчисления на протяжении долгих лет оправдали себя с лихвой…
Добравшись до последнего отчёта от командира Тарао, датированного утром второго января, я поперхнулся застрявшим в горле восклицанием, не желая привлекать к себе излишнее внимание товарищей.
Планы менялись с катастрофической быстротой. Возвращение контроля над замком Ворона обозначало неминуемое генеральное сражение, которое определит окончательный исход войны.