— В Карстовые топи? — беззлобно уточнил незнакомец. — Слышал, там с болотными огнями беда. Местный барон платит медяками и похвальными грамотами.
Я обернулся. Он улыбался. Улыбка была холодной.
— Кто ты?
— Можно называть меня Аларик. Мне нужен человек, который не боится испачкать руки. И который умеет молчать.
— Я дорого стою, — соврал я на автомате. Медяки Мирона отягощали подол.
— Я знаю, сколько тебе платят за выгон падали из амбаров, — Аларик бросил взгляд на Мирона, и староста съежился. — Мое предложение… скромнее. Всего один выезд. Но оплата будет в звонкой монете. И в артефактах, которые не пахнут гнилью.
Он достал из складок плаща небольшой бархатный мешочек и вытряхнул на свою ладонь предмет. Это был кристалл, размером с голубиное яйцо. Но не мой дешевый суррогат. Он был идеально прозрачным, и внутри него медленно вращалось, переливаясь, крошечное синее пламя. Я почувствовал, как воздух вокруг зарядился озоном, а мой «Источник» дрогнул, потянувшись к этой силе, как к родственной душе. Это была чистая, концентрированная магия. Цена такого камушка равнялась годовому доходу мелкого дворянина.
— Задаток, — сказал Аларик, следя за моим лицом. — Чтобы убедить тебя выслушать.
Я ненавидел себя в тот момент. Потому что знал, что уже согласен. Не из-за денег. Из-за этого камня. Он сулил не богатство, а облегчение. Одну ночь без боли. Одну ночь глубокого, исцеляющего сна. За такое продавали душу. А я свою, казалось, продал уже давно.
— Говори.
— Не здесь, — Аларик кивнул в сторону покосившейся постройки, что с грехом пополам служила в Предгорье таверной. — Ты выглядишь, как смерть, идущая в отпуск. Тебе нужно поесть. А мне – рассказать историю. Историю о Вечном Дожде.
Внутри таверны «У Сломанного Колеса» было так же темно и сыро, как в моем сне. Пахло кислым пивом и отчаянием. За столиком в углу, где Аларик заказал для нас жареной баранины и вина (настоящего, столичного), воцарилась неестественная тишина. Местные, пара дровосеков и возчик, косились на нас, как на призраков, и быстро ретировались.
— Вечный Дождь – не метафора, — начал Аларик, отпивая вина. Он держался расслабленно, но его глаза сканировали каждую тень. — Это место. Вернее, аномалия. Долина в трех днях пути к северу. Там вот уже двадцать лет не прекращается дождь. Не такой, как здесь. Холодный, пронизывающий, черный. Он сводит с ума. И рождает… особую нечисть. Ту, что питается не страхом, а самой печалью, тоской, упадком духа.
— Звучит поэтично, — проворчал я, насильно заставляя себя есть. Еда была жирной и безвкусной, но тело требовало топлива. — И что? Гильдия решила, наконец-то, подтереть еще одну лужу на краю карты?
Тень пробежала по лицу Аларика. Его надменность на миг дрогнула.
— Гильдия… не в курсе. Это частный заказ. От человека, которому я обязан. Его сын, молодой, талантливый маг, отправился туда полгода назад с экспедицией. Исследовать. Они не вернулись.
— Значит, мертвы. Зачем мне их тела?
— Не только тела, — Аларик понизил голос. — С ним был артефакт. Древний, очень опасный. Его нельзя оставлять там. Он… может усугубить аномалию. Или попасть не в те руки.
— Какие руки? Там же, по-вашему, только тоскливая нечисть.
— Там есть… кто-то еще. Кто-то, кто управляет Дождем. Или живет в нем. Выжившие из другой, более ранней экспедиции, бормотали что-то о «Певце в Безмолвии». Он забирает разум, оставляет только пустую оболочку, наполненную грустью. Мой патрон верит, что его сын… может быть еще жив. В каком-то виде.
Я откинулся на спинку грубого стула, чувствуя, как тяжесть ложится на плечи. Всегда так. Никто не просит просто выгнать призраков. Всегда нужно найти какого-то пропавшего родственника, достать какую-то древнюю безделушку, вступить в бой с кем-то, у кого в имени уже слышится шепот погибели.
— И ты хочешь пойти туда с одним лишь «дворнягой магии»? — я не смог сдержать саркастической усмешки.
— У меня есть кое-какие ресурсы, — Аларик показал на кристалл у меня в кармане. — И информация. У тебя – опыт выживания в подобной… грязи. И, как мне сказали, отсутствие сантиментов. Это то, что нужно. Мы найдем артефакт. И, если получится, мальчика. Если нет… мы убедимся, что артефакт не достался никому.
Он говорил это так спокойно, будто речь шла о заброшенном сарае, а не о проклятой долине. Но в его глазах что-то было. Не страх. Нетерпение. Азарт. Этот юнец горел желанием доказать что-то. Себе? Своему патрону? Гильдии? Такие парни сгорали первыми, утягивая за собой в огонь всех вокруг.