Я должен был отказаться. Взять свой кристалл, сесть в фургон и ехать в Карстовые топи к мирным, тупым болотным огням.
Но я снова увидел тот амбар. И почувствовал вкус гнили на языке. Вечный Дождь. Место, где рождается то, с чем я всю жизнь воюю. Это был корень. Не побег, не тень, а сам корень гнили. И кто-то должен был его выжечь.
Или попробовать.
— Половина оплаты вперед, — хрипло сказал я. — После – весь остаток. И два таких кристалла.
Аларик улыбнулся своей холодной, победной улыбкой.
— Договорились.
Он протянул руку для рукопожатия. Его пальцы были сухими и сильными. Мои – в шрамах и старой крови. Мы скрепили сделку.
В этот момент дверь таверны с грохотом распахнулась. На пороге стоял один из дровосеков, бледный как смерть, весь забрызганный грязью.
— Мирон! Мастер! — он задыхался. — К амбару… лучше идите…
Мы переглянулись. Чувство ледяного кома в желудке подсказало мне ответ еще до того, как мы выбежали на улицу и помчались по раскисшей дороге.
Амбар стоял на месте. Но дверь была вырвана с корнем. И оттуда, из черного зева, не шел пар и не тянулся дым. Оттуда лилась тишина. Густая, тягучая, неестественная. И на пороге, четко отпечатавшись в грязи, лежал один-единственный след. Человеческий. Босой. Он вел не из амбара, а к нему. Кто-то пришел из леса. И зашел внутрь.
Аларик замер рядом со мной, его спокойствие наконец-то дало трещину.
— Что это? — прошептал он.
Я подошел ближе, щурясь. Вокруг не было ни шороха, ни шевеления. Даже дождь, казалось, затихал над этим местом. Я наклонился над следом. На пятке был странный узор – не морщины кожи, а словно вмятина от какого-то предмета. Цепочки? Колодки?
«Певец в Безмолвии», — пронеслось у меня в голове.
— Это приглашение, — хрипло сказал я, выпрямляясь. — Или предупреждение. Твой Дождь, Аларик… он, кажется, знает, что мы едем. И решил прислать нам своего… гонца.
Я посмотрел на черный проем амбара, где вчера я выжег падальщиков. Теперь там была пустота. Хуже, чем тени. Та самая пустота, которая, по словам Аларика, наполняет людей в той долине.
Поездка в Топи отменялась. Теперь наш путь лежал на север. Туда, где лил Вечный Дождь.
Глава 3.Привкус тишины
След. Он был как язва на теле земли. Босой, человеческий, но слишком уж... правильный. Будто его оставил не беглец, а нечто, неспеша вышедшее на прогулку в самый ад. Аларик замер рядом, его дыхание стало тише, но не от страха — от концентрации. Гильдейца учили не бояться, а анализировать.
— Колодка, — прошептал он, указывая на тот странный оттиск на пятке. — Старая, с шипами. Каторжника. Или раба.
— Или того, кого держали в цепях, — добавил я, вставая во весь рост. Спина заныла в унисон с «Источником». — Твой «Певец в Безмолвии», если он есть, коллекционирует не только печаль. Но и пленников.
Мирон и дровосек стояли в десяти шагах, не смея приблизиться. Их лица были масками первобытного ужаса. Страх перед знакомой нечистью — это одно. Страх перед тишиной, пришедшей на смену вою, — нечто совершенно иное, более глубокое и разъедающее.
— Входим? — Аларик уже держал в руке не кристалл, а тонкий серебряный жезл с навершием в виде сжатого кулака. Артефакт Гильдии. Дорогущая игрушка, которая могла выжечь дыру в скале.
— Ты хочешь угостить его завтраком? — я брезгливо мотнул головой в сторону амбара. — Нет. Мы не знаем, что там. Оно пришло и... успокоило место. Высосало даже память о падальщиках. Такое не ждет в засаде. Оно просто есть. И наше появление может его потревожить. Или привлечь.
Я отвернулся от черного провала двери. Каждый инстинкт выжившего вопил, чтобы я сел в фургон и гнал прочь. Но теперь это было невозможно. Курс был взят.
— Мы едем. Сейчас. Мирон! — я крикнул старосте. Тот вздрогнул, будто от удара. — Если увидите босого человека, или если дождь над этим местом вдруг стихнет — бегите. В лес, в горы, куда угодно. Не смотрите ему в лицо.
Мы не стали возвращаться в таверну. Аларик кивнул, его лицо стало жестким, деловым. В его глазах читалось разочарование — он жаждал действия, схватки, а получил лишь ледяную загадку. Мы двинулись к фургону.
— Погрузись ко мне, — бросил я через плечо. — Твоя породистая кляча в такую хлябь не пройдет. Да и фургон… он не так заметен.