Если так подумать, то появление того типа Калипсо не было случайным. Скорее всего, он решил таким образом меня выманить, подорвав дамбу, ведь только я была способна сдержать разрушительный поток океанской воды, что сделало бы меня крайне уязвимой. Он знал о моей силе, связях, принципах и слабостях, но не был готов к сюрпризу, который и для меня оказался неожиданным. Калипсо пришел сюда с твердым намерением убить, не поверив в чушь про могилку на заднем дворе, и только благодаря «Спектру» рыбка сорвалась с крючка, из-за чего мне снова приходится мириться с чувством колоссального долга перед спасителями. Подумать только, четыре года прошли в полной гармонии без единого намека на угрозу для жизни, как вдруг с неба свалилась тонна всех возможных проблем и сложных решений.
— Я дома! — прокричала я, ступив на порог собственной дряхлой избы, все еще не придумав по пути план того, как бы покинуть Трущобы, никого не обидев.
— С возвращением, Аврора! — послышался голос отца откуда-то издалека.
— Бесит, — рявкнула я полушепотом, вновь услышав это тупое имя.
— Ох, привет, солнце, как твой день? — на пороге появилась фигура мамы.
— В-все нормально, — замешкавшись, ответила я.
— Хомура, ты чего такая вялая, устала? — поинтересовалась мама, по привычке прислонив ко лбу ладонь, дабы определить, нет ли у меня температуры.
— Немного, отдохнуть бы, — вздохнула я.
— Скажи честно, ты была на плотине? — эта женщина видела меня насквозь.
— Я-я…
— Хомура, ты же знаешь, что это опасно! Зачем ты туда полезла? — наехала она на меня.
— Больше некому! — сразу же завелась я. — Вы бы все погибли, если бы я не вмешалась!
— Дочь, ты же знаешь, что…
— Я хочу спать, все разговоры завтра! — перебила я, устремившись в свою скромную комнатушку, стараясь не обращать внимания на происходящее вокруг.
— Постой, давай поговорим! — останавливала меня мама.
— Завтра! Я хочу спать! — напоследок прокричала я, с грохотом захлопнув дверь, за чем последовала тишина.
Тяжело собраться с мыслями, когда родители уже сами обо всем догадались. Сегодня я еще могу спокойно поспать, но уже завтра моей жизни может грозить опасность, потому все вопросы нужно решить так, чтобы следующей ночью я уже была за пределами Трущоб — там, где меня есть кому защитить.
— Доброй ночи, Хомура, — глухо проговорил голос мамы за дверью.
— Доброй, — еще тише ответила я.
Случайному свидетелю разговора может показаться, что мы с родителями часто конфликтуем по поводу и без, но это не так, ведь внутри этого дома царит поистине семейная атмосфера, где каждый любит друг друга и поддерживает в меру возможностей. Я знаю, что мама просто очень переживает за меня, как это было и в давние времена, но сейчас, вопреки неутихающему беспокойству, она все же дала мне возможность отдохнуть и собраться с мыслями, чтобы обсудить все завтра — за это я ее уважаю.
Там на плотине я достигла своего предела, изнурив мышцы так, что сил на остаток дня не осталось, хоть сейчас все еще вечер, который не очень подходит для момента погружения в сон. Тем не менее, многое еще предстоит обдумать, потому я сегодня ложусь рано, чтобы завтра пойти на серьезный шаг — покинуть родной дом.
***
Наутро отрываться от жесткой кровати оказалось не так сложно, как я предполагала. Ночь прошла без происшествий, начать день с переживаний можно было на пять минут позже, ведь это время уйдет на то, чтобы привести себя в порядок. Вынырнув из-под пододеяльника, я тихоходкой направилась к выходу из комнаты, попутно вспоминая все то, о чем вчера успела подумать. На кухне меня уже ждали родители, комнату заполнил запах тушеных овощей.
— Доброе утро, Хомура, — улыбнулась мама, — давай скорее за стол.
— С пробуждением, Аврора, — уже с утра решил меня взбесить папа.
Я тихо села за стол в ожидании своей порции, думая о том, как бы все-таки лучше начать разговор о моем уходе из Трущоб. Судя по выражению лиц родителей, мое молчание всех настораживало, ведь сама я выглядела отличной от себя прежней, будто на душе лежит какой-то невообразимый груз — так оно и есть.
— Мама, папа, я должна вам признаться, — начала я.
— Да мы уже знаем про плотину, можешь не отнекиваться, — вклинился отец. — Просто давай в следующий раз не будем больше рисковать, хорошо? Ты большая молодец, дочь, но нельзя же в одиночку все решать — пусть кто-нибудь другой за тебя решает все проблемы.
— Вы не понимаете…
— Хомура, мы все понимаем, — заговорила мама, — если не ты, то никто больше Трущобы не защитит. Сотню раз уже это слышали, но какой смысл так себя изнурять?
— Мама, послушай.
— Это ты послушай маму, Аврора, — вмешался отец.
— Никакая я тебе не Аврора, — возмутилась я, устав слушать это изо дня в день, — меня зовут Хомура, хватит уже так меня называть.
— Это для мамы ты Хомура, а для меня — Аврора. Ты носишь прекрасную французскую фамилию Ришелье, к которой имя Хомура никак уж не клеится.
— Никакая я не Аврора Ришелье, а Хомура Эверби!
— Пубертатный возраст, — произнесла мама, переглянувшись с папой.
— Вы вообще меня слушаете? — вздохнула я, уже устав от таких бессмысленных разговоров.
— Хомура, послушай, мы просто хотим, чтобы ты была в безопасности и не лезла туда, где будет больно, потому что если…
— Я покидаю Трущобы! — наконец решилась я, произнеся это так громко, что мой голос заглушил речь мамы.
— Не неси пургу, доча, — рассмеялся отец.
— Ты же шутишь, Хомура? — подхватила мама.
— Я не шучу, у нас появился шанс на будущее! — продолжила я, все еще находясь в состоянии дискомфорта, понимая, что мое решение все равно никто не примет — его скорее засмеют.
— Постой, откуда ты нахваталась этой чуши? — продолжала смеяться мама.
— Да она от этих своих из трактира…
— Помолчи, Норберт, я хочу послушать, — остановила она папу.
Мне уже не нравилось то, как они на это реагируют, думая, что я шучу. Уйти тихо — значит, предать чувства родных, а я на такое не готова, но будь у меня возможность избежать таких разговоров — точно бы ей воспользовалась.
— Ты серьезно, Хомура?
— Да, мама, я ухожу, потому что моей жизни угрожает опасность, — пояснила я.
— Какая еще опасность? Гвардия отстала от тебя еще четыре года назад, с чего бы вдруг опасаться чего-то? Плотину же вчера не гвардия взорвала — зачем им это?
— Еще какая гвардия, — опровергла я ее выводы, — там был самый настоящий псих, который взорвал ее только ради того, чтобы выманить меня.
— Ой, всякую херню собираешь, — отстранилась мама, — так и скажи, что мы с папой тебя напрягаем и тебе дома не сидится.
— Да нет же! Послушайте! Я говорю правду!
— Хомура, ну какая еще гвардия? — все еще недоверчиво вопросила мама. — Ты, вот, ересь какую-то придумываешь, лишь бы из дома скорее смотаться.
— Да ну вас! — совсем отчаялась я. — Если вы хотите, чтобы я сдохла — пожалуйста, мечтайте, сколько влезет! Но я не собираюсь умирать, оставляя Трущобы без надежды! У нас наконец-то появился шанс на будущее, а вы сейчас специально затыкаете меня, не желая слушать дочь, возможно, в последние минуты жизни! Еще вчера я могла умереть на этой долбаной дамбе, если бы не «Спектр»! Сегодня я тоже могу умереть, но моим родителям все равно, они почему-то не хотят слушать собственную дочь в критическую минуту!
— Не повышай голос! — сорвался папа.
— Да почему же вы такие бесчувственные? — размякла я, чувствуя, что вот-вот заплачу.
— Погоди, Норберт, она не врет! — наконец опомнилась мама. — Хомура, солнце, ну ты чего?
— Чего-чего, больно мне от вашего поведения!
— Радость моя, ты уже давно не плакала — что случилось? — спросила она, придвинувшись на стуле поближе.
— Говорю же, гвардия снова на меня вышла и в этот раз они намерены убить меня любыми средствами, а я не хочу умирать! Если бы не «Спектр» вчера, я бы уже лишилась головы! Они предложили мне место в своем ордене, где я буду в безопасности, потому-то я и собираюсь уйти, даже если совсем не хочу — ради Трущоб, потому что я нужна этим людям живой!