— Но… как можно заключить человека в картину? — заикаясь, проговорил Ашидо, находясь в явном ошеломлении.
— Все просто, — ни секунды не думая ответил Сальвадор. — По окончании испытания с провалом человек не возвращается в реальность — к тому моменту он уже мертв. Я изымаю внутреннее сознание своего дитя и бережно храню его до тех пор, пока картина не будет готова. То тело, что принадлежало жертве судьбы при жизни, я полностью перерабатываю в материалы для красок, которые потом сливаются с холстом, рождая для человека мир его потаенных и очевидных желаний, где душа может получить то, чего не получила при жизни, а его прекрасное лицо надолго увековечивается в стенах этого храма.
— Поверить не могу, — отчужденно мямлил Ашидо. — Все эти картины — люди? Неужели каждый портрет принадлежит человеку, умершему на испытании? Их ведь здесь около полусотни!
— Именно так, Ашидо Такаги.
Пока эти двое разговаривали, я внимательно просматривала лица умерших. На холстах были изображены и дети, и взрослые, где-то были престарелые люди и гвардейские служащие, на одном даже была собака породы лабрадор, но больше всего взгляд зацепил портрет человека, которого я хорошо запомнила благодаря сегодняшнему дню.
— Что с тобой, Ринна? — одернула меня Амелия. — Ты вся трясешься, все нормально? Ты знаешь этого полного мужчину?
— Н-нет, не знаю, — соврала я. — Все хорошо, Лия, просто немного устала.
— Понимаю тебя, мы все сегодня очень устали. Вернемся домой и хорошенько отдохнем, а сейчас постарайся хотя бы немного прийти в себя.
— Угу.
— Пойдем, — она приобняла меня и положила руку на плечо, уводя подальше от портрета с подписью «Фредерик, безнадежный отец Фредерики».
Не могу смириться с тем, что я виновна в смерти ребенка, но испытание как-то прошла, будто оно нужно только для того, чтобы заставить человека поверить в то, что однажды он сможет себя простить.
— Ну, думаю, можем перейти к вопросам, — заговорил Сальвадор, стоило нам вернуться в компанию.
— Погоди, старик, ты же говорил, что мы ждем последнего участника, — опомнился Ашидо. — А как же Лаффи?
— Боюсь, она не сможет получить ответ на свой вопрос.
— Что все это значит?
— Ашидо, твоя подруга детства с самого начала не была готова к этому испытанию, — пояснил он. — Девочка получила слишком много боли от жизни, при этом сама не причинила никому такой боли, за которую могла бы себя винить.
— Она…
— Лаффи Харуна сейчас на грани срыва — она не пройдет испытание.
— Н-нет, — голос Ашидо задрожал, — нет, она не может умереть, так нельзя!
— Таковы правила, мальчик мой, — спокойно ответил Сальвадор. — Искусство — это смерть, а смерть есть новое начало. Ей будет лучше, если я нарисую ее портрет.
— Отмените испытание! — приказал Ашидо. — Я не дам своей подруге детства вот так умереть!
— Нельзя отменить испытание — его можно только пройти или провалить.
— Лаффи! — прокричал он, после чего бросился обратно в средний зал, скрывшись за шторами.
Мы устремились вслед за ним, выбежав в ту же комнату, где была Лаффи, после чего столкнулись с действительно пугающей картиной.
— Лаффи, проснись! Ну, вставай же! — кричал Ашидо, неистово тряся бессознательную подругу, которая все никак не подавала признаков жизни.
За этим было очень страшно наблюдать, осознавая, что твоя подруга в любой момент может умереть — или уже давно мертва. Сила Сальвадора стоит за гранью нашего понимания, и как вытащить человека из лап того, чью силу не понимаешь, никто не знает.
— Вытащи ее! — Ашидо оголил свой меч, направив его на выходящего из-за штор Сальвадора.
— Не могу, — сказал старик, идя навстречу.
— Я сказал, вытащи ее!
— Смирись, ей уже конец, — пробормотал Сальвадор. — Лучшее, что ты сейчас можешь сделать — позволить мне нарисовать для нее дивный мир.
— Для Лаффи на свете нет дивного мира, если в нем нет меня!
— Ну, так я и тебя в нем нарисую, только ту версию, которая ее не отвергнет, — осекся старик.
— Я убью тебя! — в ярости прокричал Ашидо, перейдя на бег, после чего подпрыгнул и занес меч для удара, устремив его в сторону Сальвадора, но в последний момент остановился, едва не коснувшись шеи.
— Что-то не так? — спросил старик, который даже усом не повел.
— Она ведь умрет, да? — едва сдерживая слезы спросил Ашидо.
— Убьешь меня — она тоже умрет.
С каждой секундой мой рассудок помутнялся все больше — теперь я точно не знаю, что делать. Неужели Лаффи просто умрет, а мы, горе друзья, даже не сможем ничего сделать? Не уверена, смирился ли Ашидо, ведь я не могу прочитать то, что находится у него в голове, пока он бездумно ходит по кругу, то ли дело хватаясь за голову.
В какой-то момент наш босс перестал убиваться и начал внимательно осматриваться по сторонам.
— Вижу, — вдруг произнес он, разрушив действительно напряженное молчание. — Девочки, по команде! — прокричал он, после чего вытянул перед собой руку, стоя на линии между Лаффи и Сальвадором.
— НЕТ! — вдруг истошно заорал старик.
— Сейчас! — Ашидо схватился за что-то неосязаемое в воздухе, как тут же из его кулака вылетели ярко-синие всплески энергии, которые не спутаешь ни с чем.
Я мгновенно поняла, что нужно сделать, потому сразу же схватилась за стоящий у стены арматурный прут, затем замахнулась и отправила его в полет. Секунду спустя он уже глубоко вошел в голову Сальвадору, его мозг вылетел из черепной коробки и распластался по полу, руки задергались, ноги стали подкашиваться.
— Мертв, — подумала я, но тот вдруг растворился, превратившись в ту же самую синюю энергию, после чего та улетела куда-то за шторы.
В этот момент Лаффи резко проснулась и закричала так, будто только что появилась на свет. Из ее глаз полились слезы, нашу подругу трясло так, словно от удара током — она ничего не понимала и старалась разом выплеснуть все навязчивые эмоции. Будь мы в другой ситуации, накричали бы на нее, но сейчас, когда сознание говорит о том, что мы только что спасли ее от неминуемой смерти — все просто рады, что Лаффи осталась жива.
— Лаффи! — окликнула ее я, перейдя на сближение.
Хотелось бы спросить, все ли у нее в порядке, но жалобный вой и бесконтрольно льющиеся сопли говорили лишь о невозможности такого сценария. Ашидо же ничего не говорил, он просто тихо уселся рядом и принялся поглаживать ее по голове, прижав дорогого сердцу человека к груди собственными объятиями.
— Между человеком и картиной есть нить, — неожиданно начал пояснять Ашидо. — Это довольно тонкая нить из энтропиума, связывающая испытуемого с испытанием, находящимся в картине в центре — так оно и началось, мы просто оказались в одной комнате с картиной и попались в капкан. Схватившись за связующее звено, я очень сильно рисковал, но все обошлось — Лаффи теперь в безопасности.
— Это было некрасиво, — послышался голос Сальвадора, исходящий из картины, что все это время стояла в центре среднего зала перед рядами скамеек.
За то время, что Ашидо старался утихомирить Лаффи, она уже достаточно успокоилась и вернулась в реальность, наконец поняв, что теперь в ей ничего не угрожает.
— Посиди тут, булочка моя, — произнес он, оставив ослабевшую Лаффи на скамейке, в то время как сам подошел к картине.
Он просто встал напротив, держа в руках меч, и стоял настолько неподвижно, что с нашей перспективы казалось, будто босс находится под гипнозом.
— Это ведь было ненастоящее тело? — наконец заговорил он.
— У меня нет тела, — ответила картина голосом Сальвадора, после чего ее тут же рассекла пополам катана Ашидо.
Две половины холста рухнули на пол, мольберт рассыпался на части, а из картины вылетел сгусток энергии, скрывшись, как и все остальные, за шторами, а наш босс устремился следом за ним. Я не могла просто стоять в стороне и наблюдать, как тот, кто должен командовать, выполняет за нас всю работу.
Зайдя за шторы, я столкнулась с тем, что Ашидо просто стоит на входе и практически не двигается, но, судя по всему, находится в полном здравии.