Ступив на порог, мы встретились со знакомой женщиной, которая привыкла называть себя сотрудником приемной. Весит эта дама за сотню, потому неудивительно, что от нее несет противнее, чем от горящих трупов.
— Здравствуйте, слушаю вас, — заговорила она.
— Сдристни, жаба, — произнес я, просто пройдя мимо.
— Эй, постойте, туда нельзя! — вдруг закричала она, выбежав из-за стойки. — Не мешайте работникам делать свое дело, а иначе я вызову гвардию!
В ответ на это я легким движением правой руки выхватил из ножной кобуры свой рычажной дробовик и направил его на назойливую жируху, от чего та мгновенно заглохла и затряслась как сучка.
— Еще слово, мразь, и эта дробь окажется у тебя между глаз, — пригрозил я. — Додумалась же перечить высшей гвардии, корова.
Как и ожидалось, человек, на которого направили ствол, не способен выдавить из себя ничего более — она просто окончательно замолкла и вернулась на свое место.
— Так-то, — ухмыльнулся я, после чего мы с Яшей двинулись дальше вглубь здания.
Место назначения располагалось в подвале, где обычно сжигают трупы, но мы пришли сюда не за этим, потому просто невозмутимой походкой проскользнули мимо печей в другое крыло крематория, оказавшись перед заветной дверью.
— Фу, как же здесь стремно, мне не нравится, — ерничал Яша.
— Угомонись, сопля, — заткнул я напарника, а затем пальцем надавил на тугую кнопку звонка в дверь.
— Заходи, — послышался низкий мужской бас, после которого дверь тотчас отворилась.
За стеной нас уже ждал сам Маэстро — высокий мускулистый старикан в костюме химзащиты. Кругом располагались все возможные приблуды для варки: склянки, центрифуги, пипетки, мешки с порошками и куча всего другого. Условия здесь, конечно, были не ахти, но мне было все равно, ведь не я определяю качество продукта.
— Сегодня четыре кило и восемьсот шестьдесят один грамм, — однозначно проговорил Маэстро. — Можешь упаковывать, Камыш.
— Маловато, — перекосился я, глядя на десяток небольших прозрачных пакетов.
— Не гони, умник, сколько есть, — завелся он, после чего сделал короткую паузу, заприметив в компании со мной Яшу. — Это еще что за хер?
— Хер здесь только ты, старпер, а это — мой напарник Яков.
— И зачем ты привел его сюда? Разве это не только наше дело?
— Позвольте, Маэстро, — вклинился Яша. — Мы работаем вместе и мне следует знать, кто поставщик и что мы продаем.
— Камыш, — окликнул меня Маэстро, — ты разве не говорил этому горе барыге, что мы продаем?
— Говорил, просто он не видит разницы между традиционным и синтетическим героином, — пояснил я.
— Дилетант, — рассмеялся старик. — Синтетический героин — это наше будущее, а та херь, которую варят из морфия, не достойна ни капли внимания. Мой продукт продается куда активнее и вставляет так, что наутро не помнишь из какого ты мира.
— Другими словами, — вмешался я, — синтетический героин в сотни раз активнее, одной дозы хватает для того, что привыкнуть и захотеть еще, а если перебрать, взяв оригинальную дозу, сразу откинешься.
— Золотая жила, хах! — воскликнул Маэстро. — Эти торчки готовы продать хату за дозу, а мы превращаем это желание в деньги!
— Вау, — Яша застыл на месте, восхищаясь Маэстро.
Не уверен, что стоит им восхищаться, ведь этот старый хрыч поднялся только потому, что Сильвестр ушел с рынка — он производил в разы больше, качество так не страдало, и ко всему прочему добавлялся еще и метадон.
— Поговорим о моей доле, — вдруг нахмурился Маэстро. — Работа сложная, ресурсов мало, а денег на них не хватает. Как насчет поднять ее с двадцати одного процента до двадцати семи?
— Еще чего, — мгновенно отказал я. — Твоя доля снижается до семнадцати процентов.
— С какой стати? — возмутился он. — Я ради чего тут корячусь, а, Камыш?
— Ты производишь меньше, чем требует рынок, — объяснил я. — Это решение не обсуждается.
— А что ты будешь делать, если я вдруг перестану варить? — он решил выдвинуть ультиматум.
Услышав это, я ненадолго замолк, изобразив на лице недюжинную серьезность, которая добавляла в диалог элемент устрашения. Когда между его морщин проскользнула затерянность, я наконец заговорил.
— Слушай сюда, клоун, ствол и право стрелять по людям здесь есть только у меня и деньги тебе приношу я. Если ты вдруг решишь перестать варить, я просто найду нового повара, а Маэстро сгорит в печи собственного крематория. Ты меня понял, сука?
— Н-но…
— Пошли, Яша, — оборвал я, уже погрузив в рюкзак сегодняшнюю партию.
Без лишних слов мы покинули крематорий, выйдя на улицы города к привычной широкой дороге, огибающей Гармонию по кругу. Теперь, когда карманы набиты товаром, пришло время магии на чистом воздухе.
— Слушай внимательно, Яша, — заговорил я. — Барыжить будем только в Дрянном по сто двадцать пять кредитов за грамм, не меньше. Можешь только поверх накинуть, торчки не пожалеют денег.
— Почему только в Дрянном? — оторопел он. — Мы же всегда толкали наркоту в Трущобах и Торговом, ведь в этих местах она раскупается с дикой скоростью.
— Знаю, но нельзя, — верно, нельзя. — Сейчас в этих районах гвардия пытается отыскать кого-то из «Спектра», и я не хочу, чтобы Котай случайно узнал, что один из его доверенных высших гвардейцев торгует наркотой. Ладно я — это всего лишь удар по репутации, но тебя на месте убьют, если заметят.
— Раньше такого не было, — подметил Яша. — Мы просто раздавали товар в открытую, как те придурки, что продают воду из-под крана в бутылках.
— Говорю же, все изменилось, и всему виной этот конченный «Спектр».
— Да уж, та еще заноза в жопе. А что такое вообще этот «Спектр»?
— Кучка клоунов, — объяснил я, стиснув зубы от неприязни. — Просто какое-то сборище детей, состоящее из носителей. А я, как ты уже знаешь, кромсаю таких без пощады — только дай команду, от цели останется фарш.
— Ха-ха, не сомневаюсь, Камыш, — Яша похлопал меня по плечу. — Ты уже всем показал, чего стоишь. Подумать только, даже Маэстро ободрал до трусов. Обычно большая часть выручки достается повару, а ты просто взял и снизил его и без того бомжатскую долю до минимума — вот это я понимаю, человек дела!
— Хах, спасибо, кореш, — улыбнулся я. — Что ж, у нас впереди много работы — идем.
***
Оказавшись в Дрянном районе, который располагался совсем поблизости, мы принялись за дело. Потратив несколько часов на реализацию, я вспомнил, как же все-таки поистине прекрасно делать деньги на торчках, ведь все эти люди так или иначе в скором времени сдохнут, потому готовы платить за каждый грамм столько, сколько я сам прикажу, а ко всему прочему добавляется психологический фактор, заставляющий потребителей молчать.
Речь идет о том, что я по сути своей являюсь единственным крупным Гармонийским дилером, и с конкуренцией до сих пор не сталкивался, не считая городской мафии, которая до дрожи в коленях боится влезть на мою территорию после парочки стычек. Исходя из вышесказанного следует, что, пока я жив, люди будут платить сполна и никто не заложит своего единственного поставщика и его напарника даже под дулом пистолета.
— Уже кило и двести грамм разошлось, — радостно залепетал Яша. — Сколько мы успели поднять?
— Почти сто девяносто тысяч, — ухмыльнулся я.
— Ахереть! — воскликнул Яша. — А если точнее?
— Сто восемьдесят шесть тясяч пятьсот двенадцать, — уточнил я, после чего выхватил из кармана свой смартфон, планируя залезть в калькулятор.
— Все как обычно, да? — переживал напарник, опасаясь, что рано или поздно я его кину. — Шестьдесят на сорок?
— Все верно, — это его обнадежило. — С вычетом доли Маэстро у нас остается сто пятьдесят четыре тысячи восемьсот, из которых шестьдесят одна тысяча девятьсот двадцать твои.
— Ну мы и урвали, а! — продолжил прыгать от радости Яша.