— Не сомневайся, я приму правильное решение, — с болью в глазах проговорил он. — Найду любой другой выход, лишь бы избежать смерти для этого человека, ведь на свете есть такие вещи, которые могут быть куда страшнее.
— Например? — с интересом вопросил я. — Мученическая смерть? Жизнь в пытках?
— Еще хуже, — протянул Илия. — Тело Бартона может и умрет, но его душа навсегда останется запертой в Бездне. Представь себе эту участь: бесцельно слоняться по бесконечному холоду, утратить все свои человеческие чувства и эмоции, став каким-то жалким подобием себя прежнего — это и есть проклятие «Вездесущего Ока».
— Проклятие «Вездесущего Ока»? — оторопел я. — Хочешь сказать, что с тобой будет тоже самое, если умрешь?
— Да, именно, — прерывистым голосом произнес он.
— Ох, — все, что я мог сказать в этот момент.
Так вот почему Илия так опасается за брата — даже он не заслуживает такого наказания, если эти слова не являются ложью. Боюсь представить, каково это, когда опасаешься за свою жизнь еще больше, когда приходится изо дня в день думать, взвешивая риски.
— Ашидо, — вдруг заговорил Илия, вырвав меня из собственных мыслей.
— …
— Я просто хотел извиниться за то, что не смог спасти Лаффи.
— За что ты извиняешься? — возмутился я. — Это мне нужно извиняться за то, что все время мешался и втупую поливал тебя грязью. Смерть Лаффи должна лежать не на твоей совести, потому что ты хотел помочь, и это не твоя вина, что все так обернулось.
— Тем не менее, грех для алхимика с огромными познаниями в медицине вот так просто отпустить человека на тот свет. Да и не только Лаффи, я многих не смог уберечь, и, боюсь, это еще не раз повторится.
— Ты слишком много на себя берешь.
— Возможно, но иногда приходится…
Речь Илии оборвалась, не успел он и предложения договорить, а сам Кишин замер на месте, словно чего-то опасается. Остановив меня рукой, тот стал оглядываться по сторонам, а затем из ниоткуда выхватил знакомый мне «Костолом». Едва рукоять показалась из оранжевого пятна в воздухе, меч уже был в руках у рогатого и сиял ярким пламенем — тогда-то Илия и произнес:
— У нас гости.
И в самом деле, в этом, казалось бы, безлюдном переулке показались фигуры в темной одежде с желтыми полосами: ни один, ни два, а десятки фигур. Они преградили нам путь, показавшись в поле зрения не в таком уж и приветливом тоне, в то время как другие люди позади перекрыли путь к отступлению. Ко всему прочему добавились стрелки на крыше пятиэтажки, которые сразу же взяли нас на прицел.
— Какого хрена? — промелькнуло у меня в голове.
Каким образом гвардия умудрилась поймать нас в клешни? Они преследовали нас, или это одна из многих заранее подготовленных засад? Нужно что-то делать!
— Уходим! — скомандовал я, потянув руку к «бэкдору».
— Нет! — глухо прорычал Илия, схватив меня за руку. — Это организованная и тщательно спланированная атака, гвардия не могла так легко зажать нас в переулке без чьей-то помощи. Возможно, где-то неподалеку находится их командир.
— И что ты предлагаешь? Дать им бой?
— Похоже на то, будь готов атаковать.
Примечательно было то, что гвардия не начинала стрелять — они чего-то выжидали. В толпе то ли дело мелькали выбивающиеся из массы люди, которые носили отличную от рядовых одежду и были без масок, либо в более причудливых. Неужели это элитная гвардия, которая собрана из тех шепотов, которым не удалось уйти от участи служащего дворца? В какой-то момент один из таких шагнул вперед, он выглядел совсем как обычный рядовой, но без маски: каштановые волосы, причудливые усы, агрессивный настрой.
— Так-так-так, кто это у нас тут? — заговорил он. — Это же Ашидо Такаги и Илия Кишин собственной персоной! Какая удача неожиданно застать вас в полном одиночестве!
— Даю вам минуту на то, чтобы уйти, если жизнь дорога, — с угрозой произнес Илия, обращаясь ко всем гвардейцам сразу, но преимущественно к впереди стоящему.
— Ага, щас, — рассмеялся неизвестный. — Ламберт, Джереми Ламберт, капитан девятой роты элитной гвардии, — представился он. — Грех отпускать такой куш прямо из-под носа. Неужели вы думаете, что сможете легко уйти?
Начиная с этого момента, нового знакомого конкретно понесло — он явно злорадствовал от того, что «поймал» нас, видимо, предвкушая повышение по службе.
— Ашидо, — внезапно окликнул меня Илия, — я смогу забрать половину, включая Ламберта и стрелков — остальные на тебе.
— Хорошо, только будь осторожнее с теми, которые в другой форме.
— Это шепоты? — предположил Илия.
— Скорее всего, — подтвердил я.
— Жди команды.
Все еще находясь в полной готовности, Илия терпеливо слушал насмешки Ламберта, а сам в это время, подобно мне, всматривался в окружение: где можно укрыться, от чего оттолкнуться и что уронить.
— Гвардия, убить их! — наконец прокричал капитан.
Едва услышав команду, я тотчас спроецировал «Нами» и хотел было отпрыгнуть в сторону, как до ушей донеслись слова Илии, послужившие сигналом к действию:
— Парадокс Кишин!
Едва уши успели распознать сказанное, воздух в переулке всколыхнулся, словно что-то быстрое и большое менее чем за секунду пересекло переулок десяток раз. Лужи крови мелькнули в небе, обугленные внутренности солдат разлетелись в разные стороны, впечатавшись в твердый бетон. Даже довольный собой Ламберт полег за какое-то считанное мгновение… Грохот был такой, будто от выстрела противотанкового ружья — это ли следствие того, что Илия практически одновременно перерубил два десятка людей? Бартон тоже обладает такой силой? Если так подумать, среди гвардейцев были шепоты, и, глядя на то, как их располовиненные тела вместе с отделившимися головами разлетаются в разные стороны, я невольно задумался, что могло быть со мной там… на эшафоте…
— Долой пустые мысли — бой еще не окончен! — прокричал я у себя в голове.
Собрав волю в кулак, я крепко ухватился за рукоять катаны и бросился навстречу ошеломленным гвардейцам позади. Едва завидев меня, они схватились за оружие, но предпринимать что-либо было уже поздно. Совершив несколько продуманных бестелесных скачков, я-таки настиг группу обидчиков. Первый удар пришелся прямо в шею одного из них, а второй с разворота попал в грудь стоящему рядом. Продолжив свой натиск, я отпрыгнул в сторону и тотчас телепортировался к следующему ближайшему противнику, лишив того сначала руки, а затем и головы.
Еще несколько рядовых пали один за другим, пока мой натиск не остановил резкий взмах мечом, который мне удалось заблокировать. Это бы один из немногих гвардейских шепотов, который выжидал удачного момента для атаки, однако удар так и не достиг цели. Уйдя из-под удара, я нанес ответный, прицелившись в бедро, однако шепот смог его парировать и ответил равноценным по силе ударом, задев мое плечо.
— Хотя бы тебя с собой заберу! — прокричал шепот.
— Это ты так из-за царапины разогрелся? — подумал я про себя. — Придется смириться с тем, что сейчас будет.
Слегка отскочив назад, я приклонился к земле, закинув лезвие катаны за спину, готовясь к быстрому и сокрушительному удару. Собрав часть энергии в лезвии и заставив его колебаться, я резко сорвался с места, сделав выпад навстречу противнику. Шепот явно ожидал этого удара, и вполне мог его успешно заблокировать, ибо тот был примитивным и слишком смелым — на таких обычно и ловят неумелых фехтовальщиков. Однако, вопреки надеждам солдата, в этой ситуации спасти могли не столько способности и боевой опыт, сколько удача.
— Сечение! — прокричал я в боевом тоне, после чего наши мечи соприкоснулись.
Лезвие «Нами» врезалось прямо в середину его меча. При обычных обстоятельствах на мою долю пришлась бы достаточная сила, чтобы выбить из равновесия, однако катана не отскочила обратно — она с легкостью перерубила оружие противника, а затем настигла и его самого, перерубив все внутренние органы от плеч до поясницы, задев ключицы, ребра, легкие и, возможно, печень. Обессиленный поверженный шепот с грохотом рухнул на землю, оставалось лишь добить его, что я и сделал, перерубив со спины позвоночник в области шеи.