— Эмбер, остановись, ты не виновата, — на этот раз уже я решил вмешаться, хоть и не исключал того, что по большей части мы оказались в этой ситуации именно благодаря ей.
— В самом деле, ты не могла знать, что все так обернется, — подхватила Юмико.
— Не оправдывайте меня! — прошипела Эмбер. — Ашидо не мог избить меня просто так — он был озлоблен и оправданно считал меня виноватой. Я все уже давно взвесила и твердо убеждена, что вина за смерть Хомуры лежит на мне и только на мне. Ни мистер Даян, ни та бесполезная кошка, ни крыса, ни кто-либо другой не виноват в том, что случилось! Кроме меня…
— Эмбер, пожалуйста, — продолжила свои попытки успокоить девушку Эхо. — Думаешь, Хомуре на том свете по нраву смотреть на то, как ты над собой измываешься? Прими правильное решение, смирись с тем, что произошло. Простись со своей подругой и скажи ей спасибо… Это лучшее, что ты можешь сделать…
— Я не могу, — всхлипывая, ответила Эмбер. — Разве Хомуре нужны мои извинения? Добрые слова на прощание? Какой смысл строить из себя хорошую подругу, когда в реальности эта подруга ее и погубила. Я ненавижу себя за то, что совершила…
— Эмбер, Эхо права, — согласился я, — постарайся успокоиться и…
— Лучше бы я умерла вместо нее, — вдруг снова замычала она.
— Эмбер…
— Заткнись, — вдруг вновь закричала девушка. — Ничего не говори, мне и без того тошно! Сидите и спорьте дальше о том, кто виноват, вместо того, чтобы признать правду! К черту этот орден, с меня хватит! — с этими словами Эмбер подорвалась с места и бросилась к выходу, толкнув стоящую на пути Юмико в стену.
— Эмбер! — успела прокричать ей вдогонку Юми, но та уже скрылась в коридоре.
— Юмико, не надо, — вполголоса произнес Джозеф. — Ей лучше побыть одной.
Глядя на то, какие за собой последствия несет смерть Хомуры, я почувствовал на душе огромный упадок, словно в один день судьбы многих из нас переменились. Кто мог подумать, что все вот так обернется.
— Эхо, как ты? — спросил я, видя то, как сильно девушка переменилась в лице после разговора с Эмбер.
— Все хорошо, не переживайте обо мне, — отмахнулась она. — Ей сейчас куда тяжелее, чем мне, — сказав это, Эхо прикрыла веки девушки своей миниатюрной рукой, а затем легонько поцеловала ее в лоб. — Спасибо за все, Хомура, мы похороним тебя вместе, подобно герою, и ни за что не забудем.
Со слезами на глазах Эхо оторвалась от койки и двинулась к выходу из медпункта, лишь на секунду остановившись около меня.
— Спасибо за помощь, Ашидо, — с этими словами девушка вышла в коридор.
С этого момента в комнате оставались лишь медики и я сам. Атмосфера здесь царила поистине ужасная и неотвратимая, в голову лезли все возможные навязчивые мысли, но сложнее всего было сдерживать внутренний гнев, который нельзя было выпустить на кого-либо рядом. Илия научил меня различать виноватых и тех, кто не должен быть козлом отпущения, потому я не хочу больше подвергать единственных близких людей гонениям со своей стороны.
— Как думаешь, Джозеф, — заговорил я, встав рядом с койкой. — Разве крыса могла вот так перегрызть провод? Зачем она это сделала? Почему именно ИВЛ?
— Не знаю, мастер, — вздохнул он. — Эта крыса должна была быть крайне настырной, чтобы привести в негодность такой толстый провод, но это беспокоит меня меньше всего.
— А что больше всего?
— Джозеф считает, что крыса должна была умереть от первого контакта с проводом, — вмешалась Юмико. — Пусть мы и нашли ее мертвой на месте преступления, сомневаюсь, что животное могло дожить до конца, что оно могло полностью перегрызть провод.
— Это просто мысли вслух, — оборвал Даян. — Не придавай этому особого значения.
— Ладно, — тяжело вздохнул я. — Напишите медицинское заключение, приложите к нему всю историю болезни, причины возникновения, ход лечения и причину смерти. Мы должны передать тело ее семье и как следует объясниться — даже не думайте врать.
— «Отдаляйся от лжи» — так говорит Тора, — пояснил Джозеф. — Религия не позволит мне скрыть правду от ее родителей.
— Хорошо, это благородно. Однако… скрыть свою личность от лишних глаз не противоречит твоей религии?
— Думаю, так будет лучше, да, — согласился Даян.
— Подготовьте тело, завтра перевезем его в Трущобы, а сейчас мне нужно обсудить все остальные детали с Хорнет.
— Хорошо, мы все сделаем, — кивнула Юмико.
— Только, пожалуйста, не нужно искать виноватых, — предостерег я. — Нам нельзя в такой ответственный период существования ордена сеять в нем хаос.
— Мы тебя поняли, Ашидо, — подтвердил Джозеф. — Иди уже по своим делам, дай немного прийти в себя.
— Хорошо, берегите себя, — произнес я.
Перед тем, как уйти, я проделал все то же, что и Эхо, ведь возможности попрощаться с Хомурой у нас уже может и не быть. Поцеловав девушку в лоб, я тихо произнес «спасибо», после чего тихим шагом покинул медпункт.
На выходе оказалась одна лишь Хорнет, которую не сразу удалось заметить, поскольку девушка ожидала не вблизи помещения, а в самом отдалении коридора около лестницы, сидя под окном и прислонившись к батарее. Только сблизившись с ней, я заметил, с каким убитым лицом она сидела. Там хватало места для еще одного человека, потому я в той же манере, не говоря ни слова, тихо распластался рядом в той же позе, уперевшись спиной в батарею, к которой еще не подвели отопление.
Несколько минут пролетели в сопровождении гробовой тишины, Хорнет то ли дело всхлипывала, но даже эти признаки не давали отличить ее от ходячего мертвеца. Нужно было разрядить обстановку, потому я заговорил первым:
— Ну, что будем делать?
Ответа не последовало, девушка все так же бесчувственно пялилась куда-то вдаль, словно не замечает меня.
— Хорнет, я понимаю, тебе больно, но нам нужно решить вопрос с Хомурой, — продолжил докучать я. — Если ничего не сделать, ее семья будет убита горем еще сильнее…
— А ты не думал, как мы скажем ее семье о гибели дочери? — наконец заговорила Хорнет.
— Это я и хотел обсудить.
— Обсудить, хах, — с болью в голосе усмехнулась она. — Представь себе картину, как ты стоишь перед ними и пытаешься придумать себе оправдания. Это ведь мы виноваты в том, что вплели ее во все это.
— И что бы я не говорил, все равно останусь в их глазах крайним, — продолжил я, прекрасно понимая, чего ожидать.
— Думаешь, ты готов принять на себя этот удар?
— Не знаю, — вздохнул я. — Один лишь человек на моей памяти мог вот так просто возложить на свою совесть все, что угодно.
— И этот человек убил мою семью, — предугадала Хорнет.
— К сожалению, это правда.
После моих слов мы оба замолчали, снова погрузив коридор в тишину. Я не знал, что говорить, не знал, как воспринимать то, что происходит вокруг. Можно сказать, я был целиком и полностью раздавлен происходящим вокруг, был готов в любой момент сдаться, но прекрасно понимал, что в таком случае всем нам придет конец.
— Это так тяжело, — наконец развеяла тишину Хорнет, — жить с осознанием того, что люди вокруг тебя умирают, и ты не можешь ничего с этим поделать. Скольких близких мы уже потеряли в погоне за свободой? Сначала Кагеяма, затем Леонхардт… Лаффи… Хомура… и это всего лишь за год. Что будет дальше, Ашидо?
— Не знаю, Хорнет, — тяжело вздохнул я. — Время никого не щадит. Я еще помню тебя вспыльчивой и эмоциональной, помню то, как ты боялась нас потерять и изо всех сил старалась уберечь от опасностей, тогда ты хотя бы изредка улыбалась, а сейчас… Сейчас выглядишь совсем убитой…
— Я устала, Ашидо, — уже со слезами на глазах произнесла Хорнет. — Устала от всего этого. Каждый день подобен кошмару, каждый день я пытаюсь сбежать, но все время возвращаюсь, сама не знаю, зачем. Живу в страхе и стараюсь лишний раз не думать о том, что происходит, но эти мысли все равно настигают, приводя с собой страх. Я боюсь потерять вас… Чем больше людей приходит в «Спектр», тем больше этот страх разрастается. Мы ведь не были такими, поначалу в ордене царила только приятная атмосфера и жизнелюбие. По крайней мере, до тех пор, пока ты не исчез.