— Все в порядке, — размякла она, — я знаю, что ты не специально.
Эта девушка добрее любой из тех, с кем я когда-либо общался, но таких людей, точнее кошек, очень легко обидеть, особенно когда они делают для тебя что-то хорошее, а ты отвергаешь их труд, потому надо поддерживать Итачи во всем и быть с ней помягче.
— Можно с тобой немного поговорить? — обратилась ко мне Итачи.
— Конечно, о чем угодно, только давай пойдем ко мне в комнату.
На кухне все еще пахло гарью, в такой обстановке нормально не поговоришь. Слезы Итачи уже высохли, мы уверенно двинулись ко мне в комнату на второй этаж. На лестнице нам навстречу вышли Хорнет и Юмико, а следом за ними плелась Сильвия. Она была такой пушистой, при движении ее длинная шерсть аккуратно укладывалась от ветра.
— Почему в доме пахнет гарью? — возмутилась Хорнет.
Говорить, что это Итачи во всем виновата совсем не хотелось, потому я приму удар на себя.
— Я спалил кухню.
— Что? — обе девушки ахнули.
— Нет! — закричала Итачи. — Это я ее спалила! Ашидо ни в чем не виноват!
— А ведь я почти поверила, — буркнула Юмико.
— Ашидо, — Хорнет смотрела на меня с упреком, — я конечно понимаю, что ты хочешь оправдать Итачи, но не надо, мы не станем ругаться.
— Правда? — удивилась Итачи.
— Правда, — подтвердила Хорнет, — но в следующий раз позови на кухню кого-нибудь с собой, хорошо?
— Хорошо, — она стыдливо отвернулась.
Никто и не заметил, что кошки даже не завелись, увидев друг друга, видимо, не та обстановка.
— Мы займемся кухней, — сообщила Хорнет, — а вы отдохните.
Они спокойно пошли по лестнице вниз, а мы с Итачи продолжили наш путь до комнаты. Войдя внутрь, Итачи сразу завалилась на мою незаправленную кровать. Такого кресла, как у Лео, у меня не было, потому я присел рядом. Итачи глядела в потолок, не отворачиваясь, было похоже на то, что внутри нее таятся большие переживания, скорее всего по поводу рук.
— Ашидо, — послышалось от нее в тишине.
— Да, я слушаю.
— Как думаешь, кто-нибудь сможет полюбить меня такую? — ее лицо снова приобрело грустный вид.
— Конечно, почему ты об этом думаешь? Ты в себе сомневаешься?
— Я не знаю, чего от женщины хотят мужчины, потому и попросила тебя со мной поговорить. Есть и обычные одинокие женщины, которых никто не любит, а я к тому же безрукая.
— Итачи, брось, — я снова ее подбадривал, — ты очень красивая и добрая девушка, тем более кошка, о таких многие мечтают, а учитывая то, что тебе нет аналогов, переживать вообще не о чем.
— Мне есть о чем переживать, Ашидо, — оборвала она. — В мире не так много надежных мужчин, ровно так же, как и женщин. Я боюсь за свое будущее, боюсь оказаться никому не нужной или чей-то игрушкой. Мы оба уже достаточно взрослые люди, и я понимаю, что если привлекаю кого-то как девушка, это вовсе не значит, что мной не будут пользоваться только для удовлетворения своих фантазий.
— В этом ты права.
— Ашидо, — она повернулась ко мне, — ты бы смог полюбить меня такую, какая я есть? Если бы у меня не было этих ушей, увидел бы ты во мне обычную девушку?
— Я не знаю, — оторопел я.
Этот разговор был похож на признание, пусть Итачи меня привлекала как девушка и располагала к себе, мне всегда казалось, что она думает больше о себе, чем о других. Такой вывод я сделал из всех наших откровенных разговоров. Может она и изменится, оказавшись в семейной жизни, но сейчас я не готов ответить ей взаимностью. Я сам еще не разобрался в своих чувствах, сам все еще не понял, кто такие женщины и что они могут тебе дать. Когда я впервые встретил Юмико, меня безумно к ней тянуло, но это были дружеские отношения, потом Хорнет сказала, что я ее привлекаю как партнер, но она не готова вмешиваться наши с Юмико потенциальные отношения. Сейчас Итачи мягко намекает на симпатию, и я начинаю сомневаться настолько глубоко, насколько это возможно. Если несколько девушек говорят мне о том, насколько я привлекательный и хороший, не значит ли это, что все они что-то недоговаривают? Я не вижу в себе Леонхардта, готового бегать за любой юбкой, мне нужны искренние чувства, человеческая привязанность и верность, готовность вкладываться в своего партнера во всех аспектах. Я не вижу этой готовности ни в одной из этих девушек, все они ведомы чувствами, но не все осознают ответственности.
Тем не менее, раз я вызвался на разговор, нужно разговаривать с Итачи честно и мягко. Ей сейчас нужен человек, который ее выслушает, а возможно и тот, который полюбит ее. Я могу расценивать ее как потенциальный вариант, пока еще рано завязывать какой-либо узел.
— Итачи, тебе когда-нибудь кто-то выражал симпатию?
— Нет, — оборвала она.
— Никто ни разу не говорил тебе, что ты могла быть для него хорошим парнером?
— Зачем ты так говоришь? — у нее наворачивались слезы.
— Скажи мне, чего ты от меня хочешь?
Я понимал, что сейчас ее обижаю, но мне нужно знать.
— Ашидо, ты мне нравишься, и я не знаю, что мне делать.
Я в этом не сомневался, теперь будет тяжело выкрутиться.
— Я задумалась об этом, после того, как ты увидел мою грудь. Ты ведь впервые ее видел?
— Да, — опустив голову, ответил я.
— Тебе она понравилась? — Итачи замерла, ожидая ответа.
Хотелось бы уйти от откровений, но я не в том положении, потому придется смиренно отвечать прямо.
— Да…
— Я знала, — она улыбнулась, уставившись в потолок. — Я следила за тобой и за тем, как ты себя ведешь. Ты всегда был ко мне добр, не пытался за мной ухлестывать, как это делал Леонхардт. Я подумала, что ты мог бы меня однажды полюбить. Если же нет, то я буду завидовать той девушке, которой ты достанешься.
— Ты правда думаешь, что я такой хороший? — сомневался я.
— Да, — без колебаний ответила она, — потому хочу, чтобы ты открылся мне и сказал, что ты чувствуешь.
— Итачи, — вздохнул я, — у каждого есть свои скелеты в шкафу, и я не исключение, у меня за спиной горы трупов. Ты уверена, что готова любить убийцу?
— Ну…
— Быть убийцей не лучше, чем не иметь рук. В обоих случаях ты имеешь клеймо в своей биографии, избавиться от которого тяжело. Ты правда меня привлекаешь, и я могу рассматривать такой вариант, что мы когда-нибудь будем парой, но не сейчас. Люди не становятся друг другу родными, будучи знакомыми несколько дней, для этого нужно время.
— Я понимаю, — согласилась она. — Значит, ты еще не можешь ответить мне взаимностью?
— Меньше всего я сейчас хочу тебя расстраивать, но… нет, прости, я еще не готов.
— Я все понимаю, Ашидо, — смирилась она. — Давай получше узнаем друг друга и тогда будем думать.
— Так будет правильнее, — подтвердил я.
— Но я не приму такой отказ, — ухмыльнулась она, позабыв о слезах.
— Что не так? — я не понимал, что она хочет.
— Я смирюсь и буду ждать, если ты кое-что для меня сделаешь.
— И что же?
— Поцелуй меня.
Вот это потрясение, девушка напрямую просит меня о том, в чем я не имею ни грамма опыта. Что же мне делать?
— И-итачи, я не могу, — замешкался я.
— Расслабься, я тоже не умею, — подбодрила она. — Ну, давай, — Итачи приподнялась с кровати и приблизила свое лицо ко мне.
Я растерялся, в голову не пришло ничего лучше, чем поцеловать ее в щеку. Такой расклад ее удивил, но после она лишь улыбнулась, глядя на меня.
— Я не так хотела.
— Итачи, я боюсь.
Между нами повисла пауза, мы смотрели друг другу в глаза не отворачиваясь, однако ее взгляд был увереннее, чем мой. Глядя на нее, я потерял бдительность, Итачи впилась своими губами в мои, я мог в любой момент отшатнуться — ей нечем было меня держать, но это было бы очень грубо, а я не хотел ее обижать. Она двигала своими губами, легонько массируя мою нижнюю губу, пусть я не понимал, что делать, все же старался повторять за ней, массируя ее верхнюю. Через десяток секунд она оторвала свои губы и с той же улыбкой глядела на меня. Меня очень смущает подобный процесс, особенно когда ты к нему не готов.
— Ничего не получилось, — обиженно прошептал я.
— Все в порядке, — подбадривала она, — первый блин всегда комом, но у тебя получилось неплохо, а теперь повторим.