– Не совсем все равно, но… Сложно.
– Ты боишься?
– Да…
– Что я обману?
– Наверное. Не по-омню.
Сосредоточился, сжал рукоять до судороги:
– А что вообще ты предлагаешь? – спросил, переступая через жука симпатии, зарождая в голове фантомов псевдо-злобы. Я накручивал и накручивал себя, отгоняя пьяную муть. Каждый факт, как злобный лай, как яростный разорвавшийся боеприпас:
Оно бьёт по мне ментальной способностью – бах. Оно хочет от меня какое-то сомнительное дерьмо – бах. Оно разводит на эмоции – бах. Оно пытается добиться от меня любого согласия – бах. Тот полумертвый серый-полудурок говорил соглашаться нельзя – бах!
– Вот, уже деловой разговор, – мурлыкал иск.
Сплюнул появившуюся кислятину во рту.
Да хер те в рот, скотина.
Существо сделало движение вперед, и я увидел больше. Тощую фигуру, голый торс и раздутое как при беременности пузо. Вздутая шея несла ожерелье из жемчуга. Нет. Это паучьи кладки яиц, что вросли в плоть.
Омерзение резануло по нутру. Сжал зубы.
Длинные кисти с тонкими пальцами и когтями протянулись в мою сторону, сложились ковшом.
– Вот, что могу предложить, мальчик-Клинок…
В руках россыпь разных усилков: потрясающей красоты синеорбы, сияющие светом солнца златоорбы и мрачные гипнотические тьманники. Невероятные ценности радовали глаз.
Больше двух десятков единиц – здесь камней на безумную сумму крон.
– Вот сила. Соглашаешься, мальчик-клинок?
– На что?
– На всё.
Безумная улыбка.
Я что-то вспомнил про это создание. Опасное. Потомок того царского паука-Урта, которого неведомо каким образом забили мои предки – и за что кровь приобрела способность регенерации…
А еще оно бы не носило во лбу тьманник, если у него, действительно, имелись синеорбы и златоорбы. А еще сетка не вывела над теми усилками стрелки и вопросы. Это тоже о чём-то говорило. Но тут, конечно, может и ошибаюсь – может ментальный удар срезал связь с Принцом на время, поэтому меток и нет.
Иллюзии. Состояние измененного сознания. Работа с менталом. Давление на голову.
В конце концов, адаптировался:
– У меня только один ответ для тебя, дылда: предки мои вас резали, животное многоногое, и я буду резать.
Достал нож и способностью телекинеза выстрелил в иска.
1; 3 из 4
Нож вонзился ему в лоб, прямо возле усилка.
Жаль чуток промазал.
Чёрная кровь потекла по белой коже.
Иск то ли зашипел, то ли зарычал – лицо исказилась в гримасе. Я выставил вперед острие двухцветного меча.
Иск бросился – целиком вылетел из тумана. Его движения неестественные, рванные. Вся чернота сошла с тела, слетела подобно каплям воды. Нож торчал из головы иска, а он, игнорируя этот факт, вполне себе активно нападал.
Я видел чёрно-красные брюшко и головогрудь, слитые в единый мохнатый короб, ведомые движениями двух десятков лап.
Вся муть ушла из разума, и я наконец закрутил себя в медитации отрешения.
– Гаси! – поддерживал Принц. – Тапком его, тапком!
Иск оказался совсем близко. Вздутое пузо лопнуло, взмахнув мясными полосами, как крыльями, и обрызгав вонючей кровью – из обманки живота вывалились четыре хитиновых лапы. Они метнулись ко мне, пытаясь пробить насквозь остриями. От двух увернулся. Две другие перерубил в середине чётко выверенным ударом. Рубились они легко, приятно; сухие, еще и смешно хрустели.
Сделал шаг, взмахом отрубил две другие. Со скрежетом, хрустом впереди "паучьего короба" прорастали новые. Отсёк три свежие лапы. Сделал еще шаг и с улыбкой нанёс рубящий, чуть выше изорванного живота иска. Улыбка как появилась, так и исчезла – попадание ни к чему не привело. Успел воткнуть меч в центр грудины, прежде чем четверка конечностей ударила меня в живот. Кираса спасла, но я метра на два назад отлетел.
Выдохнул, сбил себе медитацию, но равновесие удержал.
Одна из лап попыталась отсечь голову ленивым движением. Пригнулся, перерубил две другие, что собирались ударить снизу. Распрямившись, увернулся и в два приёма отсёк оставшиеся.