– Храмовник Авалона Тори – “Основы военного дела. Том 1”
4 месяц \ 101 года от взятия Парадигмы.
И как-то я Билла все-таки вытащил. Не скажу, что это было просто; совсем непросто. И бросить его в мартышечном гнезде совесть не позволила. Долбанная совесть – будь она проклята. Следующая смена нашла бы дозорного в любом случае и моя доброта просто трата времени. Однако оставлять искалеченного бойца много часов лежать на костях – выше моих сил.
– Не все ты человеческое потерял, мартышка, а отец твой, Император между прочим, добил бы и не парился, вот такое милосердие у Глыбы было.
Наглая ложь.
А вообще Принц показал себя с плохой стороны: весь изнылся, как дитя малое, всю дорогу упрашивал, чтобы дозорного в ближайшую трубу скинул – так много тот болтал. Меня он тоже до зубного скрежета раздражал обывательской болтовней о жене, детях, ремонте, об “Аскете” четырехколесном своем – но я же в истерику не впадал.
До ближайшего подъема раненный меня все-таки довел, передал дрожащей рукой ключ. Забравшись, открыл замок на люке, отодвинул железку в сторону, быстренько проверил что снаружи. А там: ночь, прохлада, чистый воздух, да редкие огоньки в ближайших многоэтажках горели. Надышавшись, полез обратно в вонь: дело за меня никто делать не будет.
Ступеньки оказались тем еще приключением.
Сначала думал взять Билла за шкирку и, активировав способность, просто так его и вытащить, но быстро понял – вариант плохой. Во-первых, неудобно: узко здесь для таких свершений; во-вторых, потратиться придётся серьезно и наверху окажусь пустым, без даров. Что не больно положительно скажется на боеспособности, а мне такое вообще не подходило. Некомфортно как-то.
Состроив мрачную физиономию, Билл готовился. Вытащил из бронежилета все пластины, покидал их в грязную воду; держась за алтарь он и Монете горячо помолился и со мной попрощался, поблагодарил. Обстоятельный, конечно, подход. Принц не забыл меня тыкнуть, мол вот учись как нужно “с нашим братом”. Это он про молитву квази.
В итоге, я помогал дозорному снизу: подталкивал, страховал. Для него подъем стал настоящим испытанием воли и уровня физической подготовки. Много раз он использовал сломанные конечности: опирался на них, хватался за ступени – и чуть ли не выл от боли. Я с любопытством за этим наблюдал. Принц обозвал меня психопатом, забрав предыдущие слова об остатках человечности. А я что? Мне ему на переломы дуть? Способов облегчить его страдания нет. Точнее, я их не знал. А значит, и некр с ним. Да, симпатией к дозорному не проникся.
Бывает.
Несколько раз Билл соскакивал, падая и отбивая спину, задевая поврежденные конечности о камни. Далеко, конечно, упасть не мог. Срывался, стукаясь спиной об окружавший барьер. В попытке удержаться отчаянно ударял по мне сапогами. Я лишь злобно шипел, под жуткие вопли дозорного и звенящий в голове смех Принца. Да увидел бы кто со стороны – не поверил бы глазам. Кое-как выбрались. Отдышались немного. А потом я помог дозорному добраться до медицинского пункта помощи. Благо он тут недалеко был. Там я скинул бедолагу-Билла у стеклянных дверей с медицинским крестом и ушел, не прощаясь. Все остальное уже его личные дела; то как быстро помогут, зависит от того насколько громко будет кричать. И должен признаться, когда отходил, кричал он удивительно громко: были в этом крике в основном витиеватые ругательства и впечатляющие угрозы. И минуты не прошло как к нему целая толпа персонала выбежала.
– А Билл то молодец, – удивлялся Принц. – Уважаю за хватку.
Недалеко от пункта, буквально во дворике соседнего дома, присел на лавочку, чтобы отдышаться после таких тяжелых упражнений – и моментально отрубился. А Принц, скотина такая, даже не разбудил.
***
Проснулся от того что мне в бедро чем-то тыкали. Испугавшись, открыл глаза. Детишки-школьники с сумками, смеясь разбежались, веточки побросав. Совсем мелкие. Покачал головой.