– Чудило, – таков вывод сделала бабка и быстро убралась.
Отступая, активно помогала себе тростью. Еще тревожно оглядывалась, качала головой и ворчать умудрялась. Не знаю в чём именно причина ее побега: в произнесенных мной бреднях или в том, что она разглядела дыры и кровь на пальто.
На кладбище присутствовали и бойцы наёмной Центурии. Они иногда совершали проходку по чёрным тропам, но в основном держались возле игольчатого забора, чтобы никому не мешать. Да, следили за территорией: как внутренней, так и наружной. Оружие особо не показывали (ничего кроме пистолетов в кобурах и не было), но тяжелые бронежилеты, нацепленные на синюшную форму, у них имелись.
Постоянно снаружи находилось пятеро солдат. Приходящим к поминальным кубам они не мешали, хотя и нет-нет, да поглядывали за ними.
Один раз за два часа наблюдения из храма вышла сладкая парочка воронов-оперативников.
Они лениво оглядывались, сор пинали, болтали с пехотурой; хохот рыжего я и издалека слышал. Марджи что-то из пластикового стаканчика хлебала – ее лицо ни разу не изменилось; этакое оскорбленное выражение с яркой брезгливостью.
Упомянутый Маром рыжий – высоченный парень, с непропорционально длинными руками. В одной помятой форме; видимо снарягу снял, мешала ему сильно, в храме оставил.
Упомянутая Маром Мэрджи – низкая и крепкая женщина с белыми волосами, стянутыми в тугой пучок. На ней лёгкий бронник, свободно висевший – не все ремешки застегнула. Еще из странностей: узкий разрез глаз – похоже, родом из свободного города Фидены. Охренеть как далеко забралась.
Между Рыжим и Мэрджи разница лет в двадцать.
– Думаешь потянешь? – поинтересовался Принц.
– А что там не потянуть можно? Пацанву рядовую вот эту? – храбрился, хотя особой уверенности в себе не чувствовал.
– Бабулеча не простая.
– Не бабулеча, а женщина в самом расцвете сил.
– А… тебе вот такие нравятся – постарше Понял, не дурак, дурак бы не понял. Весту это ранит до глубины души.
– Заткнись.
– Короче я чего сказать хотел: она опасная.
– Услышал тебя. Мы и так это знали.
– Как действовать собрался? На шум ведь сбегутся.
– Я думаю.
– Может ночью двинуться?
– Время уйдёт. Медлить нельзя. Здесь уже к тому времени целая армия окопается. И даже если нет, ночью стражи на шум будут по трое прибегать. И шум этот скорей всего проигнорировать ребятам точно не получится – будет он в тишине расходиться дальше. Нет, надо сейчас бить. Только вопрос каким образом…
Можно подойти вплотную к зданию, а потом ринуться внутрь – и стянуть всех туда. А там уже дела делать, разбираться: бить да резать. Если пальбу разведу в храме – то местные будут хуже ее слышать, а может, если повезет, и совсем не услышат.
Нет. Не получится так. Бойцам Центурии этой скорей всего мою фотокарточку показали, чтобы сходу тревогу кричали и атаковать начинали. Почему-то мне так казалось.
– Что мешает тебе в храм залезть с другой стороны? – поинтересовался Принц.
– А там есть где залезать, то?
– Так ты мля, встань, обмудок ленивый, обойди да посмотри. Забор же насквозь просматривается.
Глава 18
“Нельзя назвать современных скитальцев аристократами, однако то, что Императорский Дом даёт им больше льгот и послаблений в сравнение с не-скитами – очевидно.
Из подобных вещей, которые сразу приходят на ум: скитальцу может назначаться более мягкое наказание, чем предусмотрено за преступление (в том числе и всеми любимая многолетняя ссылка на один из фортов) . Еще одно – скитальцы, состоящие в списке имперского двора, получают ежемесячные выплаты. Скитальцам предоставляют санаторно-курортное лечение, обеспечивают их лекарственными препаратами. И еще – бесконечные налоговые послабления. И еще… Перечислять можно долго”.
– Храмовник Кшатры Иттул – “Права и обязанности Воителя”.