Присутствующие, гонимые любопытством, шагнули вперед – и по толпе пробежал вздох ужаса.
Гроб правителя Мирчо был разломан. Сам покойник лежал поперек ямы, как будто собирался выбраться из нее. Но не это больше всего испугало бояр и придворных.
За два месяца, прошедших со дня похорон, тление не тронуло труп правителя. Мирчо был румян и свеж, как живой человек, он даже пополнел, и на его лице ярко-красные губы цвели, как маки на весеннем поле. Только волосы его отросли до самых плеч, и ногти на руках выросли и загнулись, как звериные когти.
– Вампир! – проговорил кто-то в толпе бояр, осенив себя крестным знамением.
– Вампир! – подхватили другие голоса. – Упырь! Вурдалак! Вот отчего в городе умирает так много людей!
Правитель меж тем приблизился к могиле брата, спрыгнул в яму и обнял труп.
– Брат мой, брат мой! – говорил он, не обращая внимания на перепуганных придворных. – Я вижу, что и в могиле ты не можешь успокоиться, потому что кровь твоя не отомщена, потому что убийцы твои все еще ходят по земле! Но недолго так будет, брат! За каждую каплю твоей крови они заплатят кувшином своей! Клянусь тебе, брат, я отплачу им сторицей!
Проговорив эти слова, он выбрался из ямы и приказал рыть новую могилу, возле самой паперти, и приготовить все, что положено для пышных похорон.
Тут к нему снова приблизился старый боярин, низко поклонился и проговорил:
– Я уже стар, я пережил десятерых правителей и не боюсь смерти. Но я хочу сберечь свою бессмертную душу. Дозволь сказать, государь!
– Ты и так много говорил сегодня, – мрачно ответил Влад. – Но ладно, говори!
– Ты видел, государь, что брат твой не упокоился в могиле. Ты видел, что тление не коснулось его. Ты видел, что волосы и ногти его отросли, а губы вымазаны свежей кровью. Должно быть, он вампир, вурдалак, который выходит по ночам из земли и пьет кровь живых, чтобы утолить свой вечный голод. Наши отцы в таких случаях забивали в грудь вампира осиновый кол, дабы он перестал беспокоить христиан, перестал выходить по ночам из могилы. Следует и тебе, государь, так же поступить с телом своего брата!
– Что?! – глаза правителя загорелись мрачным огнем, он схватил старика за плечи и встряхнул его, как мешок с костями. – Забить кол в грудь моего брата? Да как ты посмел такое сказать? Да как ты посмел такое даже помыслить? Тебе, тебе я забью кол за твои нечестивые речи! Ты и так прожил слишком долго, старик! Одно ты сказал верно – Мирчо не успокоился в могиле, и не успокоится до тех пор, пока жив хоть один из его убийц!
Он отбросил старика, повернулся к янычарам и приказал:
– На кол нечестивца!
– Не вели казнить меня столь позорной смертью! – воскликнул старик. – Я принадлежу к древнему роду…
– К древнему роду? – переспросил правитель. – Что ж, я окажу тебе уважение: кол будет позолоченный и самый высокий – высокий, как твое происхождение!
И снова по толпе придворных пробежал вздох ужаса.
– Этот правитель превзойдет жестокостью своего отца! – вполголоса проговорил один из бояр. – Настоящий Дракула, сын дракона!
Двое сидели в том же подвале в полной темноте, их терзал страшный голод. Девушка пошевелилась, когда в голове у нее зазвучал прежний властный голос:
«Итак, вы не сумели выполнить задание? Вы не смогли захватить ее, не смогли выполнить мой приказ?»
– Да, Хозяин, – призналась она, – мы не смогли… На помощь ей пришел человек. Там было светло, и мы…
«Я понял…» – в голосе Хозяина девушка расслышала что-то такое, от чего ей стало плохо. И даже голод, терзавший ее с утра, стал казаться не таким сильным.
– Хозяин, – взмолилась она, – я сделаю все, что ты скажешь! Только прикажи!
«Наберитесь сил, – ответил голос в ее голове, – теперь вам придется действовать днем».
– Но мы не можем…
Хозяин ничего не ответил. Снова вернулось чувство голода. Голод скручивал ее, казалось, что внутренности выедает какое-то злое маленькое животное. Нужно было не отпускать тех двоих, которых они наняли для похищения девицы.
Она повернулась к своему спутнику, к своему брату по крови.
– Почему ты отпустил этого Хорька? – спросила она гневно. – Хозяин разрешил нам утолить голод…
В ответ он показал ей след от ожога на руке, напоминая события того вечера.
Они сидели в кустах, тщательно следя, чтобы ни один лучик света не попал на них. И наблюдали за дракой. Этот странный человечек не показался им опасным. Но когда он ловко зашвырнул в кусты Хорька и отлупил второго, они поняли, что он достойный противник тех двоих. Но голод терзал их так сильно, что, почувствовав рядом живую плоть, они не смогли сдержаться. Девушка облизнула губы и посмотрела на Хорька темными бездонными глазами.
– Иди сюда… – прошипела она.
Хорек взвыл дурным голосом и попытался отползти от нее, потому что ноги его не держали. Но она-то видела, что сзади Хорька готовится схватить ее брат по крови. Он вцепился в шею жертвы сильными холодными пальцами, так что Хорьку показалось, что его сдавливают железные тиски. Он захрипел, но в это время его мучитель с криком отдернул руки. У Хорька на шее была серебряная цепочка. На бледных руках багровели две полоски ожогов.
«Серебро, – подумала девушка, – мы должны бояться серебра…»
Хорек не стал ждать, он крутанулся на месте и вылетел из кустов, после чего побежал так, как в жизни не бегал. Лысый человечек в очках уже уводил ту девицу к дому. Они ее упустили, но сейчас больше переживали за то, что упустили Хорька, который мог утолить их голод.
Приехала еще одна машина, из нее вышло трое здоровенных мужиков, нечего было и думать найти среди них жертву. Потом прошел мужчина с большой собакой, которая грозно рычала и пыталась броситься в кусты, с этими двумя им тоже не справиться.
Нужно было обязательно повстречать одинокого мужчину, тогда девушка запросто могла бы заманить его в темное уединенное место, а там уж…
Но первый же встреченный мужчина, увидев ее, резко шарахнулся в сторону, да еще и толкнул так сильно, что она отлетела и упала на землю. Если бы она смогла увидеть себя в зеркале, то поняла бы, от чего шарахнулся встречный прохожий. Грязная куртка, растрепанные волосы, явственный запах помойки, потому что они днем спали в подвалах. И темные страшные глаза, и кроваво-красные губы…
Они без толку пробродили до рассвета и пришли в тот самый подвал, мучимые голодом. Они готовы были уже выпить кровь какого-нибудь бездомного животного, но трехцветная кошка, увидев этих двоих, зашипела и выпрыгнула в окно, решив никогда больше не возвращаться в этот подозрительный подвал.
Девушке было плохо, но ее спутнику – еще хуже. Его бил озноб, ожоги на руках воспалились и горели огнем. Внезапно они услышали лай собаки и грозное мяуканье кошки.
Девушка выглянула из подвала и увидела, что та самая трехцветная кошка сидит на дереве, а внизу облаивает ее собачонка – небольшая, неизвестной породы, белая, с черными пятнами. Уши свисали по сторонам, одно белое, другое – черное.
Муки голода стали нестерпимыми, и девушка осторожно вылезла в окошко. Собачонка прекратила лаять и неспешным шагом отправилась по переулку.
Занимался рассвет, небо быстро светлело, бледная луна собиралась на покой. Нужно было спешить, нужно было успеть утолить голод, пока не взошло солнце.
В переулке не было ни души, девушка почувствовала сзади присутствие своего брата по крови. Собачонка, не проявляя признаков беспокойства, трусила впереди. Вот она завернула за угол, перебежала улицу и углубилась в проход между домами. Двое ее преследователей ускорили шаг – пора, удобный случай, там темно…
Они уже нагоняли собачонку, когда увидели впереди небольшой лесочек. А скорее всего, это был просто пустырь, поросший чахлыми деревцами. С одной стороны пустыря была ветка железной дороги, с другой – улица, третью огораживал глухой и высокий бетонный забор. Оттуда, из-за деревьев, слышался стук топора. И еще негромкий человеческий голос.
Двое переглянулись – кажется, им улыбнулась удача, кажется, у них появилась жертва, и они смогут наконец утолить свой страшный голод… Они крались бесшумно, заходя с двух сторон, чтобы не дать человеку ускользнуть.