– В результате этого ритуала вампир был заключен в ящик из освященного дерева, на сам ящик и на двери дома наложили печати. Таким образом вампир был обезврежен.
Почти сто лет все оставалось в прежнем состоянии. Даже во время войны печати сохранились, и вампир не смог вырваться на свободу. Конечно, за этим домом всегда присматривал кто-нибудь из Обладающих, но сами знаете, как это бывает – объект не проявлял активности, и мы несколько ослабили контроль. В результате пропустили момент, когда дом перешел в посторонние руки…
– Да уж, пропустили! – подколол ее Малашкин.
– И теперь, как вы уже знаете, обитающий в доме вампир вырвался на свободу. То есть он еще заключен внутри дома, поскольку печать на двери цела, но ящик ему каким-то образом удалось сломать, так что внутри здания он получил полную свободу действий и, как я понимаю по вашему интересу к этому дому, уже успел кого-то… гм… инициировать.
– Есть такое дело… – с неохотой признался Малашкин, – а что вы-то теперь собираетесь предпринять, чтобы купировать ситуацию?
– Ну, – вздохнул Виссарион Григорьевич, – раз наших сил оказалось недостаточно, мы вызовем специалиста высшего класса из Венгрии. Эльвира уже с ним связалась, но прибыть он сможет только послезавтра. А пока придется оставить все как есть.
– Это вы можете оставить, а у меня свое начальство есть, оно результатов требует, – возразил Малашкин, – так что придется мне уж самому это дело вести.
– Не советую, – холодно заметил Виссарион, – ничего у вас не выйдет. Тут неподготовленному человеку делать нечего. Эльвира, проводи господина следователя!
Эльвира молча взяла со стола свечу и вышла из зала. Малашкин последовал за ней. Они начали подниматься по лестнице с крутыми каменными ступеньками, потом в полном молчании прошли по узкому коридору и остановились перед дверью. Эльвира прочла скороговоркой какое-то заклинание, дверь отворилась, и они очутились в стенном шкафу, завешанном старыми ватниками и рабочими халатами.
– Дальше уж я сам, – сухо сказал Малашкин, – счастливо оставаться.
– Удачи вам! – тихо сказала Эльвира вполне человеческим голосом. – Будьте осторожны! И вот еще что… – Малашкин почувствовал, как в руке его оказалось что-то тяжелое. – Это вам поможет…
С этими словами Эльвира вытолкнула его из шкафа, сама же осталась за закрывшейся стенкой.
Выйдя из шкафа, Малашкин рассмотрел, что у него в руке. Это оказался небольшой старинный пистолет, тускло блестевший в полутемном помещении.
«Он стреляет серебряными пулями, – прозвучал у него в голове голос Эльвиры. – Помните, что целиться нужно прямо в сердце!»
После разговора с Хозяином он брел по темной улице, едва передвигая ноги.
Он был голоден, но больше, чем голод, его мучило недовольство Хозяина. Ему не удалось уговорить Лизу, не удалось привести ее к Хозяину. А ведь у него уже почти получилось! Он видел по выражению ее лица, что она готова идти за ним на край света!
Но потом что-то случилось, и она сумела вырваться из-под его власти. Второй раз у него ничего не выйдет, она будет настороже…
Значит, придется действовать иначе.
Что сказал Хозяин?
Нужно привлечь профессионалов.
Но где их взять?
Он почувствовал острый приступ голода и огляделся по сторонам.
На улице не было ни души.
Чуть впереди мерцала неоном вывеска какого-то второсортного заведения. Часть букв то гасла, то загоралась, и он с трудом смог прочесть название.
«Последний шанс».
Что сказал Хозяин в самом конце того разговора?
«Нужно привлечь профессионалов. Это твой последний шанс».
Вряд ли это случайное совпадение!
Он спустился по ступенькам и вошел в заведение.
Заведение это было самого последнего разбора – пластиковые столешницы, алюминиевые стулья, граненые стаканы. К счастью, здесь было почти темно. В глубине зала над стойкой светился красный китайский фонарь, да несколько фонариков поменьше висели по углам. За столиками сидели мрачные личности, запивая крепкими напитками свои разочарования и несбывшиеся надежды.
Подчиняясь своему внутреннему голосу, он прошел через зал и остановился перед стойкой. За стойкой стояла прожженная блондинка лет сорока с нагло сверкающим золотым зубом и проницательными глазами процветающего психоаналитика. Белая шелковая блузка обтягивала обширную грудь и оставляла открытой несколько увядшую, обильно припудренную шею.
– Какие люди! – проговорила барменша, окинув его взглядом. – Что будем пить?
– «Кровавую… «Кровавую Мэри», – проговорил он, облизнув губы.
Он никак не мог отвести глаза от синеватой жилки, бьющейся на шее барменши.
– Кровавую, говоришь? – барменша понизила голос. – Ты тут поосторожнее… и нечего на мою шею пялиться!
– Я не пялюсь… – пробормотал он и шумно сглотнул.
– Зачем пришел? – спросила барменша сухим деловитым тоном.
– Мне… мне нужны профессионалы.
– Всем нужны профессионалы, да только где же их взять!..
– Но это мой последний шанс…
– Само собой. Так и на вывеске написано.
– Работа несложная.
– Все так говорят!
– Так что – поискать в другом месте?
– Нет никакого другого места! На вывеске что написано? Последний шанс, так что делай выводы!
Барменша перегнулась через стойку и перешла на шепот:
– Знаешь сквер возле ТЮЗа? Приходи туда, найдешь третью скамейку слева, сыграй со старичком. Он тебе поможет. Если, конечно, вы договоритесь.
– Только мне нужно, чтобы было темно! – прошептал он в ответ.
– Нужно – так нужно. Пожелания клиента прежде всего. Приходи, когда стемнеет.
Он хотел уже уйти, но барменша напомнила:
– А как же твоя «Кровавая Мэри»?
– Не надо, она только по названию кровавая!
– Заказ сделан – надо оплатить!
Он бросил на стойку деньги и повернулся к дверям.
– И вот еще что, – сказала ему в спину барменша. – Ты моих клиентов не трогай, им и без того тошно. Поищи в другом месте…
На следующий день, едва стемнело, он выбрался из своего убежища и отправился на Загородный проспект.
В сквере возле ТЮЗа было пусто, только какой-то крупный мужчина в длинном черном пальто выгуливал крошечного песика. Вспомнив терьера соседки, он обошел песика стороной. Отсчитав третью слева скамейку, направился к ней.
Скамейка была расположена хорошо: далеко от фонарей, со всех сторон окружена кустами. Только вот на ней никого не было…
Он приблизился к скамейке… и удивленно моргнул: только что он никого здесь не видел, а теперь на скамейке сидел худенький невзрачный старичок в сером пальто с поднятым воротником и мятой старомодной шляпе. Рядом со старичком стояла шахматная доска с расставленными фигурами.
– Что смотрите? – проговорил старичок неприятным скрипучим голосом. – Садитесь, сыграем партию!
Он сел по другую сторону доски, вопросительно взглянул на старика. Тот протянул кулаки с зажатыми в них фигурами:
– Выбирайте!
Ему достались черные.
– Ну, приступим… – старичок сделал классический ход Е2 – Е4.
– Кто вы такой? – спросил он, сделав ответный ход.
Старичок взглянул цепко, внимательно, но все же ответил:
– Я – кадровик. Сорок лет отработал в отделе кадров – сначала рядовым инспектором, потом старшим, затем начальником отдела. Вышел на пенсию. Пенсия, сами понимаете, небольшая, а главное – скучно дома сидеть. Вот и нашел себе новую работу… Знаете, что главное для хорошего кадровика? В людях разбираться! А это качество очень востребовано!
Старик сделал следующий ход и снова заговорил:
– Ну что ж, я на ваш вопрос ответил, теперь ваша очередь.
– Вы хотите…
– Упаси бог! – бывший кадровик замахал на него руками. – Мне совершенно не нужно знать, кто вы такой. Точнее, я уже выяснил самое главное. Вы нас не подставите, это не в ваших интересах.
– Почему вы так в этом уверены?
– Я же сказал вам, что сорок лет проработал в отделе кадров. А это значит, что я разбираюсь в людях. Теперь мне нужно знать только характер работы.