– Мне надо доставить определенного человека в определенное место. Не причинив ему вреда.
– Ну, это в наших силах. Проходит по графе «транспортные услуги». Здесь у нас два вида обслуживания: с согласия объекта доставки и без такового…
– Нет, объект… объект не согласен. Если бы он… она была согласна, мне не понадобились бы ваши услуги.
– Ну, это как сказать… бывают разные обстоятельства. В общем, понятно, – кадровик сделал какую-то пометку в своем блокноте. – Место доставки в России или за ее пределами?
– Загородный дом на Карельском перешейке.
– Хорошо, – кадровик достал калькулятор, что-то посчитал и сообщил: – Сейчас мы с вами доиграем до конца нашу партию. Причем играть мы будем на деньги. Ставка – тридцать тысяч долларов.
– Тридцать тысяч?
– Это – наша стандартная такса за транспортные услуги без согласия объекта доставки. Если для вас это дорого – давайте расстанемся прямо сейчас…
– Нет, я не возражаю против самой цены, только сейчас у меня нет при себе таких денег.
– Это и не требуется. Деньги вы передадите нам, когда объект будет подготовлен к транспортировке. А теперь сообщите нам все подробности работы, и доиграем партию…
– Вызывали, шеф? – Гоша Лютиков протиснулся в кабинет главного редактора и остановился на пороге. Кабинет поражал, даже подавлял своими размерами и купеческой роскошью. Резные панели стен, расписной потолок, камин, выложенный выпуклыми зелеными изразцами, по сторонам камина – два панно на патриотические темы: поединок Пересвета с татарским богатырем и Ярославна, плачущая на стене Путивля. Все сотрудники редакции сходились на том, что Ярославна очень напоминала барменшу Лидочку из соседнего кафетерия.
Когда-то в этом доме жил купец первой гильдии Уховертов. Теперь здесь была редакция популярной газеты «Петербургские видимости». Едва въехав в купеческую квартиру, главный редактор занял роскошную гостиную, мотивируя это тем, что ему приходится принимать высокое руководство и спонсоров, и богатый интерьер гостиной будет повышать в их глазах статус издания. Остальные сотрудники кое-как разместились в бывшей кухне, а отдел культуры втиснулся в ванную комнату. Саму ванну, разумеется, давно убрали, и о прежнем назначении помещения говорила только роспись потолка – камыши, лягушки и цапли.
– Вызывали, шеф? – повторил Гоша, поскольку первый раз ответа не последовало.
На этот раз Главный оторвался от своих бумаг и посмотрел на Гошу так, будто тот пытался ему продать патентованную картофелечистку.
– Заходи, Лютиков! – процедил Главный, сумев вложить в свою интонацию такое количество неодобрения, какого хватило бы, чтобы убить лошадь.
Гоша робко вошел в кабинет и остановился перед необъятным столом.
– Где ты работаешь, Лютиков? – осведомился Главный, рассматривая Гошу, как мелкое и неприятное насекомое.
– Как – где? У вас!
– Конкретнее!
– В газете «Петербургские видимости»! – сообщил Гоша, не понимая, к чему клонит Главный. Что у него – амнезия на почве похмелья или уже появились первые признаки болезни Альцгеймера?
– Не похоже! – отрезал Главный. – «Петербургские видимости» – солидная, серьезная газета, рассчитанная на здравомыслящих, успешных представителей креативного класса…
– Полностью с вами согласен, шеф! – Гоша попытался подольститься к Главному, хотя понимал, что тот не в настроении.
– Согласен? – прогремел шеф. – Это радует! А то я утром проснулся и думаю – вдруг господин Лютиков не одобряет мою концепцию газеты? Вдруг он с ней не согласен? Как я тогда буду жить? Как я тогда буду издавать газету?
Выплеснув на подчиненного смертельную порцию сарказма, Главный схватил со стола газету, ткнул в нее пальцем и проговорил трагическим голосом:
– Что это?!
Гоша перегнулся через стол, проследил за пальцем Главного и увидел свою собственную статью. Которой он, кстати, в глубине души гордился. Одно название чего стоит – «Сумерки. Перезагрузка».
– Это статья… – робко проговорил Гоша. – Моя статья…
– И о чем же ты сообщаешь в этой статье нашим читателям, которые, как мы только что выяснили, являются успешными и здравомыслящими представителями креативного класса?
Гоша молчал.
– Нет, ты уж скажи! Ты уж, будь любезен, произнеси это вслух! – настаивал Главный.
– О том, что, судя по всему, в нашем городе появились… появились в нашем городе…
– Ну? Закончи, раз уж начал!
– В нашем городе появились вампиры! – выпалил Гоша одним духом и тут же понял, что его работа в газете, кажется, подходит к концу.
– И что после такой статьи должны думать наши читатели? Что они ошиблись в нашей газете! Что это – не солидное издание, рассчитанное на здравомыслящего, информированного современного человека, а бульварный листок вроде «Мистического вестника» или этих, как их… «Загробных вестей»!
– Но Сигизмунд Казимирович! – попытался вставить слово Гоша. – Это проверенные данные, полученные из надежного источника в правоохранительных органах! Понимаете, он мне под большим секретом сказал, что сначала человек умер, а наутро ожил и пропал… А из старухи высосали всю кровь…
– Меня не интересует, надежные это данные или полная туфта! – гремел Главный. – Для меня важно, на какую аудиторию твоя статья рассчитана! Так вот, она рассчитана на тупых старшеклассниц и на стареющих библиотекарш! Только они могут поверить во всю эту мистическую белиберду!
– Но, Сигизмунд Казимирович, это не белиберда, это очень надежная информация… Понимаете, на дороге нашли обескровленный труп… А машину его угнали…
– Что?! – Главный побагровел и надулся, как вареный рак. – Ты еще спорить со мной будешь? А ну, выметайся!
– Я… я уволен? – пролепетал Гоша.
– Пока нет, но понижен! Перевожу тебя на новости культуры! Вон!
Гоша вылетел из кабинета Главного и, повесив голову, поплелся в бывшую купеческую ванную.
А Главный, проводив его мрачным взором, потянулся к телефону. Ему нужно было поговорить с главными акционерами прежде, чем они сами увидят злополучную статью.
В кабинете быстро темнело и, чтобы набрать номер, нужно было включить настольную лампу.
Однако не успел он нажать кнопку, как дверь кабинета снова открылась.
На пороге стоял незнакомый человек.
Это был очень бледный мужчина с темными, глубоко запавшими глазами и узкими, неприятно красными губами.
– Кто вы? – недовольно осведомился Главный, разглядывая посетителя. Палец его завис над кнопкой.
– Не надо! – проговорил посетитель и приблизился к столу.
– Что значит – не надо? Чего «не надо»?
– Свет включать не надо! – рявкнул тот. – Лампу включать не надо!
Главный растерялся: в его кабинете голос повышать разрешалось только ему. Или основным акционерам газеты. Или представителям вышестоящих организаций. Но этот странный посетитель не был ни акционером, ни представителем. Однако в нем было что-то такое, что Главный не посмел его ослушаться, не посмел включить лампу. Правда, он попытался прояснить ситуацию.
– Позвольте, как это «не надо»? – повторил Главный. – И вообще – почему вы здесь раскомандовались?
– Потому! – отрезал незнакомец, направляясь к камину.
При этом он отвернулся от Главного, и тот слегка приободрился.
– Что вы тут хозяйничаете? Немедленно покиньте кабинет! Или я буду вынужден вызвать охрану!
Незнакомец повернулся, подошел к Главному, наклонился над ним и чуть опустил нижнюю губу. Главный увидел удивительно белые, удивительно острые зубы и сразу же понял, что это – не маскарадная накладка, какие надевают подростки в Хеллоуин. И еще он увидел вблизи бездонные, черные, пустые глаза незнакомца – и ему стало страшно. Так страшно ему не было никогда в жизни. Даже тогда, в начале девяностых годов, когда к нему явился с деловым визитом криминальный авторитет Шлакоблок.
– Я сказал – сидеть! – процедил страшный незнакомец, и Главный застыл.