Иван и прежде-то удивлялся, откуда Антонине становилось известно, если не все о жизни деревни, то многое. Однако, к чести ее, Антонина то, что удавалось узнать, хранила.
Сплетни – это не по ее части… а Ларе вдруг да поможет.
До двора Галины Васильевны идти было недалеко, но Иван не торопился, оставляя деревенской ведьме время. Пускай разговорит, вычистит грязь с Лариной души, залечит раны, отпугнет страхи. А остальное – подождет.
За мысли эти вдруг стало стыдно, потому что выходило, будто остальное – это как раз Машка и ее убийца. И надо было все-таки рассказать полиции… через знакомую дернуть, чтобы внимание обратили… а не самому… какой из него сыщик?
– Оль! Ну ты опять себе напридумывала! – Вовкин бас разносился на всю улицу. – Нет у меня тут никакой любовницы!
– А где есть? – мстительно поинтересовался женский голос.
– Нигде нет!
– А эта…
– Знакомая она! Просто знакомая! Случайная!
– Да? – женщина явно не верила Вовке. – Я там… страдаю… места себе не нахожу, думаю, как помириться, а он… тут… со знакомой… случайной…
Картинный всхлип.
– Оль, ну перестань…
Ворота распахнулись, едва не задев Ивана створкой, и на улицу выскочила девушка.
– Здравствуйте, – мирно сказал Иван, отступая.
Девушка взвизгнула.
Красивая. Как Машка… нет, Машка была крупнее, но… есть в них что-то общее… к примеру, обиженно поджатые губы… и взгляд раздраженный, злой.
– Иван, – представился Иван, разглядывая незнакомку.
Высокая, худая, наверняка на диете. И в солярий заглядывает регулярно, отринув все слухи о его вреде. В конечном итоге красота требует жертв. Волосы вон добела выжгла. И личико корректировала, у хорошего специалиста, поэтому получилось естественно, но…
– Нечего пялиться! – взвилась Ольга, отступая во двор. – Вовка, он на меня пялится!
На ней были коротенький сарафан и соломенная шляпка.
– Кто? А, это ж Ванька… привет, Ванька, – Вовка пожал руку. – Он свой.
– Что значит «свой»? – вскипела девица. – Для кого свой? Для тебя?
– Это Ольга… моя подруга.
– Подруга, значит?
– Оль, ну что ты к словам-то цепляешься? – Вовка был мрачен. – Ты сюда отдыхать приехала или концерты устраивать?
– Мириться с тобой приехала! – крикнула девица так, что со старой вишни взлетели всполошенные скворцы. – А ты… ты…
Она таки выскочила за ворота, оставив Ивана в полной растерянности.
– Извини, – сказал Вовка, пряча руки в карманы. – Олька хорошая, только…
– Дурная, что коза недраная, – Галина Васильевна вышла из дому. – Здравствуй, Ванечка, ты уж извини, у нас тут второй день… отношения выясняют. У меня уже голова от ее верещания раскалывается.
– Вам тут баба Тоня меду передала.
– Ба, Оля…
– Оля эта твоя… такая Оля, что спасу нет…
Вовка вздохнул и помрачнел еще больше.
– Я пойду…
– Искать? – Галина Васильевна вытерла руки о фартук. – Иди, ищи… герой… попомнишь мое, подомнет она тебя и будет туфельки свои вытирать…
– Ну, ба…
– Что «ба»? Здоровый бугай, а ума, как у теляти новорожденного. Сядь вон, отдохни. Побегает твоя Оля и сама вернется, небось, тут особо не заблудишься…
Вовка с непонятной тоской посмотрел на ворота. Видать, бежать за подругой ему не особо хотелось. А Галина Васильевна, почуяв настрой внука, добавила:
– Да и что с ней тут приключиться-то может?
– Может, – сказал Иван и, протянув крынку с медом, решился. – Мне бы поговорить и… Машу убили.
Крынку Галина Васильевна взяла.
– Маша – моя невеста и… не знаю, помните ли ее. Она сюда не любила приезжать.
– Идем в дом, – велела Галина Васильевна и, глянув на внука, строго добавила: – Ты тоже.
Не травы – цветы, что за окном, что на скатерти, на салфетках нитками мулине вышитые…
– Это Вовка балуется, – призналась Галина Васильевна, и Вовка покраснел. – Успокаивается так…
– Я… ну это… у каждого свои тараканы.
Наверное, и почему-то Ивана не удивляет столь странное увлечение. Да и до Вовки ли ему? Ему рассказать надо о Машке… о Козлах, о том, что происходит здесь неладное…
Баба Галя хмурилась, Вовка мрачнел с каждым словом, затем молча встал и вышел. Ольку свою искать пошел? Хорошо бы.
Ни к чему ей одной гулять.
– Вот так, Галина Васильевна.
– Антонине?
– Скажу, если ей уже не… там моя знакомая осталась.
Галина Васильевна кивнула и замерла, задумавшись.
– Ты уверен, что это кто-то из наших? – спросила она.
– Нет, – Иван уже ни в чем не был уверен. – Но встретились они с Машкой здесь, она сама писала.
В тех запретных письмах, которые остались в городской квартире.