ыл гнев, какого не было у него, он не понимал. Для него это было игрой. Он просто хотел победить, но я хотел его жизнь. В тот миг я хотел увидеть теплую кровь, текущую из его сердца. Он не принял это во внимание, пока мы бились, и я пару шагов я оттолкнул его, раскрыл его защиту. Тот момент, Рю, навсегда вырезан в моем сердце. Порой в кошмарах он повторяется, и я не могу его остановить. Я увидел брешь, сделал выпад к его сердцу, хотел убить. Но я так сосредоточился, был в гневе, забыл о тренировках. И в тот миг Юки прыгнула перед моим ударом. Она проснулась, увидела наш бой и попыталась остановить нас, но я был неуправляем. Я должен был знать, что она вмешается. Когда мой клинок пронзил плоть, сердце обрадовалось. Я еще не убивал, но не думал, что будет так приятно. Я одолел первого монстра. Хотя мои глаза были широко открыты, я не сразу понял, что Юки была пронзена моим мечом. Я увидел, что мой меч был вонзен в одну из грудей, о которых я так мечтал. Но мне до сих пор не дает покоя то, что она улыбалась. Улыбка разбила меня. Почему она улыбалась? Я упал на колени. Юки подняла ладонь в крови к моему лицу, нежно погладила, а потом рука опустилась. Она упала на пол, а я был над ней, пытался понять, как ее исцелить. Меня учили исцелять, но не так. Я не был клинком дня. Я умел уничтожать. Юки пыталась что-то шептать, но я не слышал. Ее губы двигались, она смотрела на меня, но я не мог понять слова. Я хочу верить, что она простила меня или что любила меня. Но я никогда не узнаю. Я был так сосредоточен на Юки, что даже не ощутил, как Орочи покинул комнату. Я сжимал Юки, пока она не перестала дышать, но и после этого держал. Я не хотел ее отпускать, был уверен, что не отпущу ее и в смерти. Я был в шоке, но я тогда не знал об этом. Я знал лишь, что убил женщину, которую любил. Мастера пришли за мной. Наш бой разбудил весь остров. Минус проживания на острове, где все одарены чувством, в том, что ничего не скрыть. Меня связали и поместили под стражу за секунды. На следующий день на острове был жуткий шум. За тысячу лет никого не убивали на острове. Были дуэли, но не убийства. Я не оправился от шока. Я хотел убить себя, но был слишком труслив для этого. Тело Юки сожгли вечером. Весь остров, включая Орочи, пришел выразить уважение, но меня не пустили. Я даже не увидел похороны любимой. Они не кормили меня, не давали воды. Они не заботились обо мне. Общество было небольшим, но требовало верности. День и ночь прошли ужасно, но я не жаловался. Я вспоминал последние мгновения Юки, струйку крови, текущую из уголка ее рта. Я ощущал, что заслужил то, что получил, и Орочи был корнем всех проблем. Когда солнце взошло на следующее утро, мастера собрались решить мою судьбу. Мне дали шанс оправдать себя, но я этого не сделал. Я убил Юки. Я не мог это отрицать. Моя вина была тяжелее гнева на Орочи. Я молчал, принял приговор без возражений. Мне дали смертельный приговор, который тут же осуществили. Это была не смерть воина, а смерть преступника. Меня привязали к кресту с видом на море. Это была смерть через открытие. Я был обнажен, не мог согреться. День был ветреным, море било по коже, ночью я замерз. Мне не давали еды, а случайные глотки воды продлевали агонию. Я продержался две ночи, но когда солнце встало на третий день, я понял, что ночью умру. Горло болело, кожа покраснела от солнца, моря и холода. Кашель сотрясал тело, и это усиливало боль. Я помолился, настроился на выживание днем, но был готов отпустить дух в Великий Цикл ночью. Вина была моей спутницей. Я видел лицо Юки, мой меч в ее голой груди, я впервые видел ее обнаженной. И улыбка, которая по сей день не дает мне покоя. Почему она улыбнулась мне? Она видела следующую ступень в Великом Цикле? Она любила меня? Она любила Орочи? Я не знаю даже сегодня. Солнце село в последний день, и я был уверен, что это был мой последний закат. Было красиво, закат был кроваво-красным, отражал мое настроение. Я заплакал, глядя на него. Я не хотел умирать, но не был готов и жить. Солнце село, угасло мое желание жить. Произошло странное, но, когда мое желание жить угасло, и я не хотел уже дышать, пропала и боль. Я не был рад, но я был спокоен. Я был готов, зрение темнело. А потом боль вернулась. Я вдруг оказался на земле, хватал ртом воздух. Все, что угасло, вернулось. Боль в шее, горле, запястьях, голод и жажда вернулись мгновенно. Через пару вдохов я очнулся, но когда я сделал это, его голос сказал мне: «Ты не умрешь тут и сейчас. Ты умрешь от моих рук, когда я захочу этого. Этот остров несправедлив. Я хочу, чтобы ты жил, зная, что ты сделал, кого убил. Единственную, кто был тебе дорог». Единственная, кто был мне дорог. У меня не было слов. Разум соображал медленно, словно у тонущего, который понял, что выжил в океане, но теперь погружался в грязь. Я не мог встать, не мог собраться с силами. Орочи бросил меня там. Я его больше не видел. Но он ушел, а я остался на земле, пытался понять, что произошло. Стражи ходили патрулями, и я ощущал их ранее. Я искал их, пока мое чувство возвращалось. Конечно, их не было рядом. Орочи не стал бы рисковать, когда они были близко. Он не боялся проскользнуть мимо них, но если он хотел, чтобы я выжил, то он должен был дать мне шанс сбежать. Как все обитатели острова, я знал пути, которые пересекали камень, как свои пять пальцев. Стражи тоже о них знали, но ожидали, что я был привязан к кресту. Тропа могла отвести меня в скрытую пещеру, и там не было бы людей ночью. Там была лодка, я мог отправиться на ней на материк. У меня оставалось одно задание, и оно не было мудрым. Я отправился в храм, где хранились вещи умерших перед тем, как их отдавали обществу. Я искал одну вещь, меня вело глупое желание сохранить что-нибудь ее. Я забрал ее меч и взял с собой на материк. Это твой меч, его сделали лучшие кузнецы на острове. Я не буду докучать остальной историей, хотя ты можешь ее представить. Мой поход в храм за мечом привлек внимание, и хоть я был слабым, я успел добраться до пещеры быстрее, чем те, кто за мной гнался. На острове было всего три лодки, и я смог продырявить две и забрать третью. С тех пор я был в бегах. Я думал, что получил новый дом, построив ту хижину, но потом я встретил тебя. В чувстве больше, чем я могу тебя обучить. Эти навыки могут сделать тебя сильнее и быстрее. Но я их не знаю. Я передал тебе все, что я умею. Я надеялся, что ты не будешь жить как беглец. Прости, я не справился.