Ее неуверенность и обучение у Орочи поставили ее в неловкое положение во многом. Она хотела уйти, была уверена, что сможет уйти, не переживая из-за погони. Но она не знала, что будет делать, если уйдет. Она уважала Орочи, но вряд ли хотела жить, как он. Она была почти совершеннолетней, но не знала, как существовать в мире за стенами монастыря. Набор ее навыков не способствовал поиску типичной работы.
Раньше она находила утешение в рутине и правилах монастыря, но теперь правила ее не касались. Ни один монах не командовал ею, и ни один монах не звал ее куда-нибудь. Каждый раз, когда она видела, что кто-то из них смотрит на нее, она понимала, что была изгоем. Сначала она злилась, но со временем поняла, что монахам было так же неудобно, как и ей. Она боролась с ними и пыталась победить человека, на которого они все равнялись. В их представлении она была предателем. Предателем, который был жив только по милости настоятеля. Она не была одной из них.
Пару дней после того, как Орочи ушел, Морико бесцельно бродила вокруг, надеясь, что кто-нибудь позовет ее заниматься с ними. Но монахи не трогали ее, игнорировали, как будто она стала призраком. Ее не принимали, но и не ругали ее.
Со временем она снова начала тренироваться. Ей нужно было что-то делать, поэтому она продолжала оттачивать, что знала. Она просыпалась рано утром вместе с другими монахами и присоединялась к их утренней разминке. После этого она заставляла себя медитировать большую часть утра, сосредотачиваясь на чувстве так, как учил ее Орочи. Она старалась быть невидимой для других и работала над расширением своего чувства. Орочи учил ее, что разум не знал границ. Скорее дело было в том, сколько информации разум мог воспринять. Чем дальше тянулось чувство, тем больше информации приходилось обрабатывать разуму. Если он мог справиться с этим, чувство продолжало расширяться. Как только разум не мог обработать информацию, чувства переставало тянуться дальше.
Морико тренировалась. Она ощущала все, что происходило в монастыре, сосредоточилась на всем живом, большом и малом. Как только она смогла обработать такой объем информации, она расширяла свое чувство на шаг за шагом, нити тянулись и достигали новых расстояний. Это был медленный процесс, но Орочи настаивал на терпении, и за пару месяцев Морико добилась значительного прогресса. Ее чувство доставало на несколько десятков шагов дальше, чем было, когда Орочи ушел.
Она присоединялась к монахам на общем обеде, а затем тренировала свои боевые навыки. Орочи открыл ей глаза на новую систему боевых навыков, и Морико усердно работала, чтобы овладеть ими. Без напарника было намного труднее, но она решила стать достаточно сильной, чтобы сражаться в своих битвах. Она представляла себе голос Орочи, исправляющего ее техники.
Морико становилась сильнее, жизнь в монастыре и за его пределами продолжала участвовать в Великом Цикле. Морико не особо задумывалась о событиях до инцидента, случившегося глубокой зимой. Горо снова ушел в радостном настроении. Морико, которая стала опытным наблюдателем за делами монастыря, подозревала, что он ушел охотиться на будущих монахов. Поиск новых монахов не прекращался. Монахи всегда уходили на поиски новых учеников, но редкие наслаждались процессом разлучения детей с их семьями так, как Горо.
Отбытие Горо заставило Морико задуматься о своей жизни. Она вспомнила свое прибытие в монастырь, как сильно она ненавидела Горо и как сильно она ненавидела жизнь в монастыре. Она так упорно боролась с этим и была последней в своей группе, кто покинул идеи сбежать из монастыря. Она вдруг поняла, что уже не ненавидит монастырь так же. Она все еще ненавидела обычаи тут, но больше не ненавидела жизнь здесь. Хоть ее навыки позволяли сбежать, здесь было удобнее, и она не уходила.
Внезапное осознание удивило ее. Когда она перестала мечтать о побеге из монастыря? Наверное, во время прибытия Орочи. Она была готова сопротивляться тренировкам до смерти. Но он показал ей новый путь, путь, о котором она никогда раньше не задумывалась. Она не представляла, что сможет стать такой сильной.
Но от того, что она стала сильнее, усилилось ее желание жить. У нее была сила теперь многое изменить, она уже не была беспомощной.
Мысли привели ее к размышлениям о том, какой она стала бы, если бы росла с родителями, о какой жизни для себя мечтала, когда ей было пять лет. Она хотела быть в лесу, который обожала. Она хотела быть среди деревьев, ощущать тайну жизни и смерти, которая была ярко выражена в глуши.