Трезвый человек, только увидев такого противника, поспешил бы убраться от него подальше. Ватажники трезвыми не были, и их было гораздо больше. Ну и что, что странный «артист» не глядя заломал трёх их приятелей, одному при этом искалечив руку. Просто не повезло ребятам, встали неправильно, да и Щербатый рано к девке руки потянул, надо было сперва громилу уделать. Вот они сейчас этим и займутся.
Туррона начали окружать, и главный ватаги, седой мужик за пятьдесят, цепким взглядом изучая явно воинскую стать «артиста», всё-таки попробовал что-то выяснить, прежде чем чистить ему рыло:
— Ты не артист что ли? Просто охраняешь их? Так бы и сказал! Зачем парней калечить?
Старейшина смотрел на него насмешливыми чёрными глазами, искоса наблюдая, как остальные молодчики пытаются рассеяться в толпе и зайти ему за спину. Наивные. Впрочем, убивать он их, вопреки страхам Сины, не собирался. Так, всего лишь хотел немного развлечься. К тому же, без превращений, так что никто и не пронюхает. А навалять этим идиотам мог кто угодно, ребята явно не из робких, от драки до последнего не отказываются. Правда, честно биться они и не думали, надеясь завалить его со спины и всем скопом. Но это Туррон мог понять, против него честно биться могли единицы, и те — не люди.
— Великан, сзади! — раздался из толпы задорный женский возглас.
Туррон, конечно, не нуждался в такой помощи, но стало приятно, что кто-то принял его сторону. Он шагнул влево, ускользнув от удара обрушившегося в пустоту меча. Затем этот меч резко перекочевал из рук незадачливого хозяина в руки Туррона. И тут на него кинулись остальные, кто с мечами, кто подхватил тяжёлые дубовые табуреты, думая приложить их о черноволосую голову. Началась сутолока, в какой все хотели нанести удар, но дотянуться, или попасть в цель не могли. Потасовка затронула ещё несколько столов, вскоре в драку втянулись и другие подвыпившие любители почесать кулаки. И в центре этой мутузящей уже друг дружку толпы мелькала черноволосая голова почтенного Старейшины.
Туррон расталкивал и угощал затрещинами всех, до кого мог дотянуться, вопя что-то невнятное на родном языке. Сина беспомощно следила за происходящим, находясь в полном отчаянии. Прятавшийся за стойкой трактирщик, похоже, пребывал в таком же состоянии. Поймав его панический и одновременно умоляющий взгляд, Сина почувствовала, что краснеет от жгучего стыда. Он отнёсся к ним с такой теплотой и радушием, а они чем отплатили? Устроили дебош и разворотили половину заведения. Понимая, что заваренную кашу придётся расхлёбывать ей самой, без помощников, Сина двинулась к разбушевавшемуся наставнику.
Он за это время разжился лавкой и размахивал ею, прикладывая по спинам и головам всех, кто не успевал увернуться, так что очень скоро вокруг него практически никого не осталось. Озверевшее выражение лица говорило о том, что он сейчас опасен. Но выбора Сине, как обычно, не оставили. Если она его не остановит, он тут всё разнесёт. «Подбадривая» себя этими мыслями, она встала у него на пути, заглядывая в тёмные глаза, в глубине которых разгорелось злое алое пламя. Заметив очередную цель, он вновь поднял тяжёлую лавку, намереваясь смести и её.
— Мастер! — крикнула Сина, сжавшись в ожидании удара и отчаянно стараясь не отводить взгляда. — Мастер, остановитесь!
Он моргнул, тряхнул головой и удивлённо уставился на девушку, словно только что увидел. Она сделала к нему ещё один нерешительный шаг и протянула руку.
— Мастер, прошу вас, отдайте это мне. Всё уже закончилось, отдайте, — она старалась говорить тихо и спокойно, зная, что это лучшее средство усмирить буяна.
— Что тебе отдать? — не понял Туррон, краснота из его глаз постепенно уходила, злой костёр, разгоревшийся было, вновь превратился в маленькие тлеющие угольки.
— Лавку, мастер, — указала Сина на всё ещё поднятую в замахе скамью и сделала к нему очередной шаг, — отдайте.
— Лавку, значит? — переспросил он, чёрные глаза весело сверкнули. — Тебе?
Он смерил малявку насмешливым взглядом и расхохотался, поставив скамью рядом и облокотившись на неё. И так вот стоял и смеялся несколько минут, пока Сина и добрая половина народа в таверне облегчённо переводили дух, страшась сделать лишнее движение, чтобы не последовало продолжение веселья.
Часть 3. Поиски Шэх-Зу
— Никогда не спорь со мной, — непререкаемым тоном отрезал Туррон по дороге из таверны. — Наставник всегда прав, заруби это на носу.
— Да, мастер, — робко вставила Сина, семеня за ним следом.