— А я буду ждать дальше. Спать, — просто улыбнулся Вампир, — и видеть сны о тебе и твоих подвигах. Прощай, мой брат.
Он, с теплотой посмотрев на Шэх-Зу, отвернулся и пошёл к инквизитору.
— И я снова остаюсь один… — горько усмехнулся Шэх-Зу, тяжёлым взглядом смотря ему вслед.
Не на это он надеялся. Но и заставить собрата пойти с ним тоже не мог. А Вампир подошёл к Маренге и положил ему на грудь правую руку. Когтистая серая пятерня накрыла его запястье, спрятав красный глазок.
— Береги свою носительницу, Шэх-Зу, и больше никогда не останешься один, — Вампир сказал это совсем тихо, но Шэх-Зу услышал.
Вокруг них заклубился светлый туман, сквозь тонкую кожу девушки проступили узоры тёмного металла, и Клинок окончательно отстал от носителя. Маренга подхватил потерявшую сознание Алиру и, высвободив её руку из металлической «рукавицы», поднял девушку и унёс прочь, оставив Шэх-Зу думать в одиночестве.
Часть 2. Суд
Иногда судьба бывает совсем не благосклонна, проходит мимо, не замечая, чаще преследуя собственные цели. Кто-то считает такие моменты жизни обучением, кто-то просто сцепляет зубы и идёт дальше, не оглядываясь на потери и стремясь только к намеченным целям, пусть и наперекор всему и всем.
В тени одной из улиц Белого Города заклубился тёмный туман, сгущаясь, вырастая в чёрную тучу. Когда она достигла трёх метров, из неё вышел высокий чёрный воин. Пока он шёл размеренным пружинистым шагом, вокруг него ещё закручивались вихри тёмной энергии, словно не желали отпускать. Выйдя на площадь, Туррон заметил отряд, движущийся ему наперерез. Он притормозил, хмуро наблюдая за приближением собственных воинов.
— Наше почтение, Старейшина, — поклонился их старший. — Вождь ждёт тебя для важного разговора.
— Хорошо, — кивнул Туррон, уже собираясь отвернуться и продолжить путь, — пусть ждёт дальше.
— Старейшина, — в глазах воина мелькнула паника.
Драться с Турроном никто из них не хотел, но если они не приведут его к Маренге, их участи точно никто не позавидует. Опального Старейшину намеревались лишить всех регалий на общем совете, и хорошо, если обойдётся без изгнания из клана. Более того, на его место в гильдии Маренга уже наметил преемника. Никому из воинов Туррона это не нравилось, но если кто-то из них выступит против вождя, то пойдёт по стопам своего предводителя, теперь уже бывшего.
— Мне жаль, Старейшина, — тихо сказал воин, — но вождь ждёт тебя сейчас. Прошу, не усугубляй своё и наше положение…
Туррон угрюмо смотрел на них, упрямо сомкнув жвала и выпятив нижнюю челюсть. Он уже видел такое, в другом мире, где его предал собственный сын. Если даже Тэру струсил, чего же ждать от этих?
— Ну что ж, идём… — проворчал он, двинувшись к зданию Совета, в голосе Старейшины прозвучала неприкрытая угроза, не сулившая ничего хорошего его недругам.
В просторном зале собрались практически все Старейшины, выстроившись по обе стороны от трона. Тихий рокот гулял по рядам. Напряжение вокруг, казалось, можно было потрогать. Туррон вошёл в зал и двинулся к трону, скользя колючим взглядом по опускающим глаза соплеменникам. Они тоже знали, что ему предстоит здесь. Что ж, если мальчишке загорелось поиграть в вождя, пусть попытается…
Туррон перевёл взгляд на Маренгу и заметил Сину, стоявшую по левую руку от вождя. Его место. Этот ящеров сын поставил человеческую девчонку на ЕГО место! Не без труда подавив злую дрожь тела, Туррон присмотрелся к ней, пытаясь понять, может, это Шэх-Зу? В синих глазах было спокойствие, лицо её казалось неподвижной маской, за которой были надёжно спрятаны эмоции. И лишь решительный обвиняющий взгляд показывал, о чём она сейчас думала и что вспоминала.
— Туррон, бывший Старейшиной клана Дракона, — заговорил Маренга, когда Туррон остановился перед ним и едва заметно дёрнул головой, обозначив поклон. — Тебя обвиняет в тяжком преступлении человек — носительница Клинка Падшего по имени Сина. Ты пытался убить её и завладеть оружием, запрещённым к использованию в нашем мире. Более того, я знаю, против кого ты собирался направить его, чтобы добиться права стать вождём клана. Ни одному из этих преступлений нет оправдания, и ты заслуживаешь самого строгого наказания. По закону ты имеешь право защищать себя. Я и Совет выслушаем тебя. Если есть что сказать, говори сейчас.
Туррон вновь окинул колючим взглядом всех собравшихся, задержавшись на Сине. Девушка побелела, как мел, но в её глазах появился вызов, отступать она не собиралась.
— Не ты меня делал Старейшиной, — с вызовом ответил он, переведя тяжёлый взгляд на Маренгу, — не тебе и снимать. И мне не в чем оправдываться ни перед ней, ни, тем более, перед тобой, — неприязненно процедил Туррон. А затем во всеуслышание заявил: — Я не виновен ни в чём.