— Несколько покорителей из других кланов видели ваш разговор с Шэх-Зу, — холодно сказал Маренга. — Клинок открыл нам свою память. Что на это скажешь? Опять не виноват?
— Не виноват, — невозмутимо кивнул Туррон и насмешливо ощерился, — и твои покорители знают, что сейчас я говорю правду. Я не инквизитор, чтобы уговаривать, или переубеждать. Тем более, такую тварь, как Шэх-Зу.
Сина вздрогнула, правую руку неприятно дёрнуло, и она почувствовала горячую волну ярости и ненависти, какую сейчас испытывал Шэх-Зу к Туррону. Ей в ухо вставили миниатюрную вещицу, похожую на жучка, которая переводила слова наблюдателей на родной девушке язык. Но лучше бы она ничего не понимала и не слышала, от такого откровенного вранья даже её колотило.
А Старейшина продолжал:
— Я дал Шэх-Зу то, что он хотел. Союзника, который был необходим ему, и которому он мог довериться больше, чем мне, — при этих словах Туррон посмотрел колючим взглядом на Сину.
Девушке пришлось ухватиться за подлокотник трона, чтобы не растянуться на полу. В последний раз, когда он говорил с ней, они стояли в межпространственном туннеле, и она прекрасно запомнила его взгляд. Так может смотреть только убийца уже занёсший руку для удара. Но сейчас он казался другим, словно вернулся её прежний наставник, и это заставляло сильнее болеть и биться её несчастное сердце.
Остальные Старейшины молча слушали их разговор, с новым интересом рассматривая Сину и Туррона. Девушка уже частью привыкла к постоянным взглядам, но после слов наставника, буквально кожей чувствовала их интерес.
— Это Я обучил носителя, — громогласно заявил Туррон, чтобы его было слышно даже в самом дальнем конце огромного зала, — только благодаря мне она смогла подчинить Шэх-Зу, и теперь рядом с ним безопасно находиться. Спроси у неё, мой «вождь», кого Клинок предпочёл бы раньше в носители. Её ли? А, может, спросим об этом Рэви? Где он, кстати?
— Не он должен сейчас тебя волновать, Туррон, — ответил Маренга, холодно смотря на смещаемого Старейшину.
— Ты знаешь, что Клинок нападал на него и пытался захватить! — огрызнулся на это Туррон. — Он показал, или сам увидел, не важно как, но ты узнал. А теперь боишься, что он подтвердит мои слова?
За его спиной вновь послышался тихий рокот и шевеление, заставившие Туррона мстительно ухмыльнуться.
— Позови его, — потребовал он. — И пусть встанет рядом с Клинком. Если Шэх-Зу пожелает сменить носителя, я сам уйду из клана. Даю слово.
В серых глазах инквизитора промелькнуло сомнение, он посмотрел на растерянную Сину, затем подал знак одному из своих воинов. Боец скрылся в толпе, должно быть побежал за Рэви.
«Неужели опять выкрутится? — голос Шэх-Зу прозвучал недоверчиво. — Ведь почти прижали!»
Сина, всё ещё чувствуя разочарование и досаду Клинка, перехватила правую кисть, крепко сжимая браслет, по коже побежали жалящие мурашки, и она медленно, словно во сне, подняла на своего бывшего наставника взгляд. Их глаза встретились, он тоже смотрел на неё, насмешливо и спокойно. К горлу девушки подкатил колючий болезненный ком. Напряжение, владевшее ею последние дни, словно смывало морской волной, оставляя на щеках холодящие мокрые дорожки. Как же она ненавидела его в этот момент. И как восхищалась.
Толпа вновь расступилась, и к ним вышел Рэви. Переглянулся с Турроном, проходя мимо, подошёл к Сине и протянул ей руку. Девушка несколько мгновений смотрела на длинные когтистые пальцы не в силах решиться, затем медленно положила на его ладонь свою. Сердце от волнения прыгало где-то у горла, в голове стучало. Но ничего не произошло. Шэх-Зу остался безучастен к инквизитору. А Рэви, не выпуская её, повернулся боком, чтобы видели все. По залу вновь прокатился тихий рокот. Рэви легонько пожал руку Сины и выпустил, загородив собой от зала, незачем всем видеть её слёзы.
— Ну что, Маренга? — усмехнулся Туррон. — Всё ещё думаешь, что я для себя Клинок готовил? Я с удовольствием выслушаю твои извинения.
Вождь пристально всматривался в чёрные глаза, затем чуть повернул голову и к нему склонился стоявший рядом покоритель. Маренга, выслушав его, смерил Туррона долгим взглядом. Настроение его трудно было понять, казалось, что это поражение не принесло ему особых огорчений.
— Что ж, я буду только рад, если окажусь неправ, — невозмутимо сказал он. — В таком случае, Старейшина, собирайся обратно. Ты и Клинок отправляетесь на войну. Высших необходимо вернуть за Предел.