Кое-как успокоившись и приведя себя в порядок, Сина покинула комнату и направилась к ратуше, где сейчас размещалось всё командование наблюдателей, в том числе и Туррон.
Увидев знакомое здание, практически не пострадавшее во время штурма, Сина вновь почувствовала панику, руки задрожали, и она, сжав их в кулачки, твёрдой походкой направилась к дверям. Ратуша казалась слишком тихой и необжитой, но девушка чувствовала, что за ней наблюдают чьи-то внимательные глаза. Она пересекла площадь и вошла в здание. Гнетущая тишина обступила её, заставляя помимо воли задерживать дыхание и прислушиваться. Стряхнув оцепенение, Сина направилась к лестнице, поднялась на второй этаж.
Он ждал её в дальней комнате. Большой, чёрный, пугающий — он казался чужим в светлом уютном помещении. Правда, Сина не боялась. Страх умер в ней со смертью Шэх-Зу. Она остановилась в проёме, глядя на Старейшину. Он расположился у окна и, совсем как она недавно, смотрел на улицу.
— Здравствуйте, мастер, — перешагнув порог, первой поприветствовала его Сина, так как Туррон, похоже, не собирался замечать её присутствие. — Я слышала, вы сегодня уходите. А я вот… попрощаться пришла, — усмехнулась она, смотря на него.
Он обернулся и посмотрел на девушку тяжёлым хмурым взглядом. Не сказать, что Сина спокойно выдержала этот взгляд, но прежних оторопи и страха он не вызвал.
— Ну, прощайся, раз пришла, — сказал Туррон, скрестив на груди руки и с новым интересом разглядывая девушку.
Она смотрела на него, и не знала, что ещё сказать. Все заготовленные фразы выветрились из головы, как ненужный мусор, стоило только переступить порог. Какой-то частью своей души Сина видела, что ему тоже плохо, возможно гораздо хуже, чем ей, только вида не подаёт. Слишком гордый, слишком упрямый. Как Шэх-Зу.
— Думаешь, я мало проклятий за свою жизнь выслушал? — едко поинтересовался он, не дождавшись ответа, в чёрных глазах вспыхнула красными огоньками знакомая злость. — Одним больше, одним меньше, какая разница. Ну, говори же, что застыла?!
Сина печально улыбнулась, в глазах снова предательски защипало. Так вот чего он от неё ждал…
— Я не хочу проклинать вас, — ответила она, — и пришла сюда не ругаться.
— Зачем же? — он, кажется, удивился.
— Я хочу пожелать вам… — она запнулась, что-то обдумывая, затем подняла на него прямой взгляд, и в нем уже не было ни холода, ни отчуждённости, а загорелся живой огонь. — Я желаю вам, чтобы и вы нашли того, кого сможете полюбить всем сердцем, без остатка. Я желаю вам полюбить так, что только мысль о разлуке с этим существом была бы невыносима для вас. И ещё пожелаю, чтобы вы никогда не пережили той же потери, какую заставили пережить меня. Это мой подарок вам, мастер. Теперь прощайте.
Она быстро отвернулась и вышла из комнаты, чувствуя, как по щекам побежали слёзы, и ещё, как с души свалился огромный камень, всё это время давивший на неё. А Туррон остался на месте, задумчиво смотря на закрывшуюся за девушкой дверь.
На площади собралась толпа. Помимо наблюдателей здесь хватало и людей, и эльфов, провожавших своих благодетелей в обратный путь. Тэру обосновался в тени ратуши, наблюдая за своими ребятами, окружившими Сину и Алиру. Девушки пришли сами, желая попрощаться. Какие бы споры и трения не произошли у них с наблюдателями раньше, сегодня это было уже неважно. Хорошо, или не очень, но всё закончилось.
Рядом с ним словно соткалась из воздуха Медведица, посмотрев на привалившегося к прохладной стене мужчину.
— Как ты? — тихо спросила она, не решаясь прикоснуться к нему.