— Я не говорил останавливаться, — донёсся с лавки холодный голос.
— Я… — Сина провела шершавым языком по пересохшим губам и умоляюще посмотрела на него, — я не могу больше…
— Ты сломала ногу?
Девушка опешила и обиженно поджала губы, с трудом выдавив:
— Нет, но…
— Тогда я не вижу причин для остановки. Продолжай.
Она выпрямилась, со злостью смотря на него. Туррон приоткрыл глаза и немного повернул голову, чтобы видеть девушку.
— Я не люблю повторять дважды, девочка, — сварливо сказал он, — если не побежишь сейчас, будешь бегать всю ночь.
— Но я не могу больше! У меня нет сил, я устала!
— На крик у тебя силы нашлись, — флегматично парировал он, и, вновь закрыв глаза и устроив голову на лавке, равнодушно отрезал: — я не говорил останавливаться.
Сина скрипнула зубами и побежала.
Уже давно был потерян счёт кругам, солнце неспеша уходило с зенита, а она всё бежала, вернее, ползла вперёд, едва переставляя ноги. Когда девушка уже готова была упасть на утоптанную землю, в руке неожиданно закололо, а в голове сквозь оглушительный гул крови послышался шёпот Шэх-Зу:
«Это тебе, милая. После отблагодаришь».
От руки по телу разошлось покалывающее тепло, отогнавшее усталость и отупение. Голова прояснилась, мир перед глазами уже не уводило в сторону. Сина тихо поблагодарила его и продолжила неторопливый размеренный бег, экономя силы. Когда солнечный диск скрылся за козырьками домов, её наставник-мучитель легко поднялся с лавки, и не скажешь, что провалялся на ней почти без движения несколько часов.
— Довольно на сегодня, — сказал он, поймав за плечо собиравшуюся на следующий круг Сину, — завтра не опаздывай.
Хлопнул её по плечу тяжеленной лапищей, едва не отправив на землю, и, не прощаясь, покинул двор. Девушка доковыляла до лавки и стянула с онемевших ног ботинки. На ступни и пальцы было страшно смотреть — разбитые в мясо, они посинели и опухли, Сина не могла даже пошевелить ими, не то, что идти. Девушка посмотрела на темнеющее небо и почувствовала, как в глазах закипают слёзы. Кое-как подтянув под себя изуродованные ступни, она улеглась боком на лавку, обняв гудящие колени и тихо всхлипывая. Сина успела удивиться, что ещё может выжать из себя влагу, и провалилась в тяжёлый сон без сновидений. Она уже не слышала и не чувствовала, как кто-то поднял её на руки и осторожно, стараясь не разбудить, отнёс в комнату на кровать.
ГЛАВА V. Белый Город
Часть 1. Приказ
Из круглого приземистого здания школы доносились приглушённые камнем короткие выкрики новых рекрутов, только начавших осваивать воинскую науку. Их учитель — высокий тёмный воин, несмотря на молодость, имел уже ранг мастера боя и мог обучать сам. Чему, правда, был не очень рад. Ещё бы, когда другие воины вылетают на рейды, сражаются, или просто путешествуют по миру, он вынужден оставаться в Городе и обучать поступивший в гильдию молодняк. Четырнадцатилетних молокососов, только выбравшихся из-под подолов мамок. Тэру тяжело вздохнул, окинув печальным взглядом своих криворуких подопечных, хорошо умеющих сейчас только по затылку получать от мастера за невнимательность на уроке.
— Тах, руки выпрями, пока я их тебе не оторвал и не вставил, как надо!
Мальчишка повторял упражнение уже раз десятый, если Тэру не сбился со счёта. И всё никак не мог запомнить нужную последовательность движений. А молодого наставника не оставляло ощущение, что он делает что-то не то. Почему-то у отца молокососы быстро превращались в справных бойцов. А тут…
— Ещё раз сначала, — кивнул он юнцу, заметив вставшего в дверях воина тёмно-коричневого окраса с весёлыми карими глазами. Он активно подавал знаки, чтобы Тэру подошёл. — Повторяй, пока не получится, — приказал наставник и, обойдя мальчишек, поспешил к брату.
Тхамет был на полголовы ниже Тэру, но массивнее в плечах и тяжелее. Более светлая коричневая окраска на лице и шее постепенно переходила на спине, груди и тыльной стороне рук и ног в тёмную, приобретая красноватый оттенок. Правда, пестрота шкуры и не особо выдающаяся комплекция Тхамета никогда не смущали. А вкупе с языком без костей он мог подружиться с любой особой противоположного пола. Часто это выручало, особенно, когда нужно было что-то выяснить у вышестоящих по рангу. И сейчас сияющий вид братца заявил Тэру, что он узнал нечто интересное.
— Порадуй и меня, Мет, — привалившись к стене и наблюдая за прыгающими по арене учениками, попросил Тэру.
— Тебя вождь зовёт, — понизив голос до шёпота и прищурив хитрые глаза, сказал Тхамет, — и он очень недоволен… Похоже, опять отцом, — с трудом сдерживая гогот, закончил он.