– Ты мой подданный? – спросил герцог.
Вопрос не глупый, как может показаться. Мы жили на границе Пертина и Лута, и между нашим герцогом и соседним, Хольмом, постоянно велись споры о том, кому мы должны платить подати.
– Ваш, милорд, и каждый год плачу подати вам, – смиренно сказал я.
– Неужели? Значит, ты редкий болван, мой добрый друг.
Он и его слуги добродушно засмеялись, и я почти убедился, что на этот раз точно пронесло. Подумаешь, нужно лишь помалкивать да кланяться как можно ниже – да я бы что угодно сделал, лишь бы он поскорее убрался с моей земли.
– А это еще кто? – спросил Йеред. Я оглянулся и увидел, как Алина закрывает ворота, чтоб козы не разбежались: один из молодцов герцога оставил их открытыми.
– Это моя жена, милорд, – ответил я.
– Чертовски миловидную бабенку ты себе нашел, парень. Иди сюда, красотка, позволь своему герцогу взглянуть на тебя.
– Уже поздно, Йеред, я голоден, но не собираюсь есть то, что еще сегодня утром росло на грядке, – раздраженно сказал король Греггор со скучающим видом. «Добрый знак», – подумал я.
Йеред расхохотался.
– Мне тоже захотелось сладенького, ваше величество. Прошу вас, дайте мне лишь несколько минут, чтобы я смог убедиться, что мое право собственности соблюдается.
Греггор махнул рукой.
– Как тебе будет угодно.
Йеред посмотрел на меня. Ростом он не вышел, поэтому я старался горбиться, чтобы невзначай его не обидеть.
– Так значит, подати уплатил, парень?
– Да, милорд.
– Все? Не врешь?
– Нет, милорд. В прошлом году мы отдали семь грошей, в этом восемь. У меня и бумага имеется. Если хотите, могу показать…
– Довольно! Хватит блеять, словно овца. Где твой хребет, парень?
Герцог повернулся к слугам.
– Вы это видели? И с этим стадом мне приходится идти на войну. Даже удивительно, как эти варвары нас еще не захватили.
Он взял кубок с вином и отдал мне.
– На, сам пей эту мочу. Может, это прибавит тебе храбрости?
Я выпил: это же все равно было мое вино.
– А теперь поговорим о податях. За землю ты уплатил?
– Да, милорд, четыре гроша, милорд.
– Хорошо-хорошо. А за коз?
– Да, милорд, два гроша.
– А за… э-э-э… кур?
– Да, милорд, и за кур два гроша.
Герцог загибал пальцы.
– Всего, выходит, восемь грошей.
– Да, милорд. Восемь в этом году, как я и говорил, милорд.
Люди герцога угодливо захихикали, предвкушая шутку, которую и прежде слыхали.
– Значит, ты заплатил за коз и кур, а как насчет остальной живности?
Я потряс головой, делая вид, что не понял шутку.
– Прошу прощения, милорд, я не…
– За телку, парень! – сказал он, ткнув пальцем в Алину. – Ты за телку подати платить собираешься?
Они заревели от хохота: может, смеялись не так уж и громко, но для меня это прозвучало как рев.
– Прошу прощения, милорд, я не знал. Заплачу все, что причитается.
И в этот миг я заметил, как его слуги перемигиваются. Чтобы задобрить герцога и скрыть свою ярость, я не подал вида.
– Еще бы! Заплатишь, парень, – дружелюбно сказал герцог. – Но придержи свои гроши. Покроешь долг, если отдашь телку!
Они снова захохотали: воины герцога точно знали, чем заканчиваются подобные шутки, один из них подошел и схватил Алину за руку. А дальше вышло странно. У меня в руке появилась палка, готовая выбить воину глаз.
Прежде чем герцог успел отреагировать, Алина освободилась от его хватки и отвесила мне пощечину. От неожиданности я даже выронил палку.
– Глупый мальчишка, – сказала она. – Никогда не вставай на пути моего счастья!
Герцог засмеялся и махнул своим лучникам, и лишь тогда я понял, что Алина только что спасла мне жизнь.
– Вы только поглядите, эта шлюшка возомнила, что станет моей женой!
Все засмеялись, даже Алина. Герцог сказал что-то насчет вина, и слуга принялся копаться в дорожных запасах. Алина обхватила обеими руками мою голову.
– Не смей, Фалькио, – яростно прошептала она. – Я знаю, как сильно ты меня любишь, знаю, что ты бы дрался за меня, но не здесь и не сейчас. Я заплачу на нас обоих. Не стану царапаться, кусаться и кричать – наоборот, сделаю так, чтобы этот карлик почувствовал себя великаном. Всем известно, что герцог никогда не ложится в постель с одной женщиной дважды. Он оставит нас в покое, уйдет со своими грязными рабами и со своим грязным королем, а мы с тобой вместе состаримся и еще посмеемся, когда эти индюки упокоятся на наших полях.