– У нас есть план? – спросил Брасти, глядя на меня. – Потому что, если он есть, я бы хотел его узнать. А если его нет и мне придется отбиваться голыми руками от фехтовальщиков герцога, которые меня убьют, то я просто перестану тебя уважать, Фалькио.
План у меня имелся. Возможно, на первый взгляд он мог показаться ужасным, но на самом деле был не так уж плох…
– Достопочтенный рыцарь, дозвольте сказать слово, прежде чем мы начнем, – попросил я.
– Последнее слово? Что ж, очень прозорливо для пса.
– Я лишь хотел сказать, что все герцоги – предатели, все рыцари – лжецы, а дороги не принадлежат никому, кроме караванов.
Капитан Линнийяк зарычал, и его воины бросились на нас.
– Пожалуйста, скажи мне, что твой план заключался не только в этом, – взмолился Брасти.
– Хватит болтать, – ответил я, отбиваясь от ударов, которые посыпались на нас градом. – Лучше спой!
Я отбил клинок Линнийяка правой манжетой, сделав финт рукой и уклонившись от удара влево. Секрет успеха игры в манжеты заключается в том, что нужно успевать парировать каждый удар или уклоняться от них, не стоя на месте, иначе дело закончится переломанными костями.
Стоявший за Линнийяком попытался проткнуть меня в живот, сам же рыцарь замахнулся, чтобы ударить сверху. Я уклонился вправо, чтобы клинок прошел мимо, и пнул Линнийяка в грудь, прежде чем он успел нанести удар. Сбоку от меня Брасти обеими руками блокировал удары боевого меча. Я даже успел представить, как Кест отругает его за плохое владение приемами: нельзя использовать обе руки против одного клинка, иначе останешься беззащитен, если появится второй. О Кесте я даже не беспокоился: это же Кест, наблюдать за ним – лишь зря расстраиваться. Вместо этого я запел песню, потому что именно на ней строился весь мой план.
Совершенно случайно на последней строчке я заехал по челюсти молодцу с булавой, который собирался ударить меня по плечу, но промахнулся. К несчастью, никто мою песню не подхватил.
Кест и Брасти подхватили второй куплет. Всех плащеносцев учат петь. В городках и селах нам нередко приходилось выносить вердикт, перекладывая его в песню для того, чтобы жители поскорее запомнили. У Брасти классический баритон, который отлично подходит для таких песен. Если бы вы услышали, как поет Кест, то наверняка бы удивились: у него тенор, бархатный и переливчатый, совсем не соотвествующий его внешнему виду. Но я надеялся услышать не только их голоса.
Какой-то арбалетчик не выдержал и попытался выстрелить – как раз этого я и ждал. Я толкнул одного бойца на другого – того, кто собирался размозжить мне голову булавой, он покачнулся, и я успел увернуться от удара и прыгнуть в сторону. И арбалетный болт угодил ему прямо в грудь. Я начал слегка задыхаться, но радовался тому, что Кест и Брасти хорошо держатся, да к тому же поют.
Умирающий парень, которым я прикрылся, как щитом, сполз на землю, и я сразу увидел, как на меня нацелился другой арбалетчик. Я отскочил вправо и поднял руки, чтобы закрыть лицо.
Стрела пролетела очень близко, но, к моему счастью, попала в воина, который подбирался ко мне сзади. Мысль, что капитан Линнийяк отчитает своих арбалетчиков после схватки, подняла мне настроение. Но еще больше порадовало то, что караванщики подхватили последнюю строчку.
Наше время выходило. Мы справились с половиной отряда, а это означало, что у арбалетчиков появились шансы. У Брасти по виску текла кровь, он получил сильный удар в голову. Кест расправлялся сразу с двумя, но вышел на открытое место, и если кто-то из арбалетчиков заметит… Ко всему прочему, земля под ногами превратилась в вязкое месиво, и очень скоро кто-нибудь из нас поскользнется или споткнется о лежащее тело. Хуже всего было то, что песня почти закончилась.
Я расправился со стоящим передо мной бойцом, пнув его по ноге, а затем ударив в висок. Кест победил обоих, а Брасти пришлось нелегко, он бешено раскачивался из стороны в сторону, отражая удары мечника. И больше не пел.