– Не обманывай себя, парень, – сказал Фелток. – По лицу вижу, что ты пытаешься придумать историю, только скажу тебе, что все это ложь. Ты говоришь, что не берсерк, – ладно. И друзья твои клянутся чем хочешь, что ты не такой. Но говорю тебе правду. Ты рычал и выкрикивал что-то непонятное в лицо тому парню и выглядел как сумасшедший.
Я немного обдумал его слова.
– Нет, капитан, поверь мне, я не сумасшедший. Я сходил как-то с ума, но это делается совсем по-другому.
Фелток разинул рот.
– Святая Биргида, Наплакавшая реку! Парень, и как же это делается?
– Тихо, – ответил я. – В основном очень тихо.
Он отхлебнул еще вина.
– А этот рыцарь, Линнийяк? Ты побежал на него как безумец – любой, кто знает, как держать арбалет, пронзил бы тебя на месте. Хочешь сказать, ты был в себе?
– Нет, – сказал я. – Это мой ответ.
– Твой ответ на что?
Я посмотрел в ночное небо: звезды подмигивали нам, словно все это было шуткой.
– Пять лет назад, после того как войско герцогов захватило Араморский замок, они убили короля и скинули его тело со стены. Водрузили голову на пику. Некоторые кричали от радости, другие смотрели в сторону. – Я отхлебнул вина. – А некоторые смеялись.
– Значит, Линнийяк был там?
– Линнийяк был там, – повторил я. – Командир отряда рыцарей. Сначала я не узнал его, но когда он наставил на меня арбалет и засмеялся…
Фелток прикусил губу. Затем сказал:
– Думаешь, ты помнишь всех, кто был там в тот день?
Я задумался.
– Не всех.
Фелток внимательно посмотрел на меня, словно хотел по глазам понять, помню ли я его. «От этого больше проблем, чем пользы», – подумал я. Но был уже немного пьян, да к тому же устал, поэтому сказал:
– Но если интересно, то да, я помню тебя, генерал Фелток.
Он выпучил глаза, а потом горько рассмеялся.
– Не генерал, вот уже несколько лет как.
Мы выпили еще по глотку в полном молчании.
– Так что ж, – сказал он, распрямляя хрустнувшие колени, – в следующий раз придешь за мной, парень?
Я вздохнул и ответил:
– Нет.
– Почему? Я тоже был там. Я был одним из тех, кто сверг твоего короля. Так чем я отличаюсь от Линнийяка?
– Ты не смеялся.
Он долго смотрел на меня.
– Ха! – выдохнул он наконец, затем встал и пошел к повозкам.
– Почему ты стал капитаном, Фелток? – бросил я ему в спину. – Почему ты больше не генерал?
Он повернулся и грустно улыбнулся мне. Затем вернул мех с остатками вина.
– Потому, парень, что, когда они водрузили голову короля на шест, я забыл посмеяться.
УБИТЬ КОРОЛЯ
Я не могу рассказать, что именно случилось после того, как я нашел Алину в трактире. Помню лишь какие-то фрагменты, словно кусочки яичной скорлупы, которую пытаюсь сложить в своей памяти, но они все время принимают разную форму. Помню, что я долго стоял там. Кажется, даже похоронил ее на заднем дворе, но не уверен в этом.
Там еще был трактирщик – не помню, чтобы я говорил с ним, но запомнил его слова, и это странно. Он сказал, что пытался остановить их; причин не верить ему не было, кроме одной: он все еще оставался жив. Сказал, что его дочь тоже убили, когда она начала слишком громко кричать. Но тела его дочери в таверне не было. Я не уверен, убил ли трактирщика или нет. Трудно сказать. В конце концов, я собирался многих тогда убить. Кажется, я спросил его, где находится Араморский замок. Он сказал, что в четырех днях пути, если ехать верхом на юг. Лошади у меня не было, поэтому попасть туда оказалось непросто. Но я не думал ни о лошадях, ни о дороге. Я вообще ни о чем не думал, кроме того, что мне нужно попасть в замок и убить короля. А еще герцога, всех его людей и обязательно Фоста, того парня с топором. Но в первую очередь короля, а об остальных я точно не забуду.
Помню, из трактира я ушел ночью. У меня не было ни денег, ни лошади, и я просто зашагал на юг. Шел, наверное, не очень быстро, просто двигался. Шел и шел, а когда больше не мог идти, падал в придорожную канаву и засыпал. А потом снова шагал. Наверное, что-то ел, потому что четыре дня пути верхом – это двадцать дней пешком, но этого я тоже не помню. Кажется, раз или два на меня напали; я не мог терять время попусту, поэтому убил нападавших и продолжил путь. Я шел, должно быть, двадцать дней, но запомнились почему-то только ночи.
Иногда я видел Алину. Она говорила, что надо отдохнуть. Говорила, что герцог и его люди оставят нас в покое, если она раздвинет для них ноги еще раз, и тогда мы состаримся вместе и будем смеяться над всем, что случилось. История доказала, что она ошибалась, но я все равно посмеялся ее словам, чтобы вспомнить, каково это. Иногда Алина говорила мне, что если я убью кого-нибудь, то это все равно не вернет ее к жизни, а я спрашивал, будет ли она спать с герцогом на том свете. Не стоило такого произносить, но в тот момент мысли мои мешались, да и вообще все это происходило лишь в моем больном воображении.