– Я бы мог убить его, сделав всего лишь семнадцать шагов, – заметил Кест, отламывая хлебную горбушку.
– Полагаю, что из лука я бы его и с одного шага убил, – ответил Брасти, наблюдая за тем, как слуги в расшитых золотом ливреях подают главное блюдо гостям, сидящим наверху.
Фелток сердито шепнул:
– А мне сдается, что если вы сейчас же не замолчите, болваны, то нас тут без всяких шагов убьют.
Я посмотрел на прочую чернь, расположившуюся на железном уровне. По большей части здесь находились слуги. Они подавали еду и напитки, уносили грязную посуду судомойкам, сметали осколки разбитой посуды. За столом сидели лишь мы и прочие телохранители знатных гостей, которые выглядели не слишком прилично, чтобы стоять за спинами своих хозяев. Столы и стулья оказались чертовски неудобными, потому что на этом ярусе вся мебель была сделана из железных прутьев. Мало того что это невероятно дорого – это еще и многое говорило о характере герцога.
– Начинается, – сказал Кест.
Герцог встал со своего позолоченного трона. Его темно-красные бархатные одежды не скрывали могучего тела. Грудь и плечи обвивали золотые ленты, на голове сиял простой венец – золотой обруч, украшенный самыми большими бриллиантами из всех, что я видел.
– Гляди, как вперед наклонился, – заметил Брасти.
– Тс-с-с…
– Лорды и леди, – загрохотал голос герцога.
– Хорошая акустика, – оценил Кест.
– Может, хватит уже его нахваливать?
– Друзья мои! – продолжил герцог и широко улыбнулся. – Нет, не просто друзья, вы – моя семья. Мы собрались здесь в преддверии Ганат Калилы, нашего самого благословенного праздника, вновь подтверждая узы, благодаря которым Рижу остается одной большой семьей, и мое сердце разрывается от счастья!
Началось всеобщее ликование. Но неудивительно, что чем ниже ярус, тем меньше ликовали гости.
– Мое сердце полно радости, и душа воспаряет в небо, и не только потому, что сегодня в мою жизнь вошла моя прекрасная дочь. – Тут он явил гостям Валиану, ослепительную в темно-пурпурных одеждах, с сиреневыми самоцветами, вплетенными в волосы. Собравшиеся дружно ахнули от восхищения, когда она поднялась с места. – Как я уже сказал, радость переполняет меня не только от того, что я воссоединился с дочерью, но также и от того, что герцогская стража и храбрые шкурники рискнули жизнью, чтобы доставить ее сюда в целости и сохранности.
Толпа снова ахнула. Наверное, впервые знатный человек сказал о нас хоть что-то хорошее.
– Что ж, приятно, – сказал Брасти.
– С чего бы это? – удивился я.
– …Ибо подобная любовь и преданность к моей дочери со стороны несовместимых с моралью существ является истинным доказательством…
– Ага, – усмехнулся я. – Вот и оно.
– …доказательством для всех нас, людей, святых и богов, что Валиана сможет объединить наш народ. Каждый человек, от самого благородного господина до подлейшего преступника…
– Что-то я больше не уверен в том, что мы ему действительно понравились, – вздохнул Брасти.
– Замолкни. Сейчас всё и произойдет.
– …весь народ будет единодушно любить ее и преклоняться пред ней, но более всего – верить в то, что Валиана поведет нас к счастливому будущему. Она успешно прошла «испытание сердца», в ее душе нет ни пятна злобы, ни порока нечестия. Народ станет единым и свободным под владычеством великодушной принцессы Балканы!
С золотого яруса донесся одобрительный рев: вне всякого сомнения, любимцев короля заранее уведомили о том, когда следует проявлять энтузиазм. На серебряном кричали чуть тише, и мне показалось, что я даже услышал вопли неверия и ярости. На дубовом ярусе царило замешательство, которое вскоре сменилось радостным шумом и аплодисментами: не от того, что гости сообразили, что происходит, а потому, что наконец-то поняли: пора выразить одобрение происходящему. Сомневаюсь, что кому-то вообще было дело, что происходит на железном ярусе.
– Я успею прикончить ее прежде, чем подоспеет охрана, – размышлял Кест. Он повернулся к Брасти. – Но тогда не смогу добраться до герцога. Они меня схватят. Сумеешь подняться туда и убить его прежде, чем тебя поймают?
Брасти взглянул на него, потом на лестницу, соединяющую уровни.
– Я…
Фелток схватил столовый нож и замахнулся на Кеста.
– Святые угодники, ну-ка, заткнитесь все и сядьте спокойно, – велел я.
– Вот оно, Фалькио, – торопливо сказал Кест. – Так они и разрушат всё, ради чего жил король. Скажи мне, назови лишь одну причину, одну стоящую причину, почему я не должен пытаться остановить бурю прежде, чем она начнется?