– Что ж, не можешь бежать – значит, будем драться изо всех сил.
– Не в этот раз. Помнишь девиз: «Суди справедливо, скачи быстро, дерись изо всех сил»? Драться нужно в последнюю очередь. Кроме того, существует причина, почему королю Тристии никогда не дозволялось содержать собственное войско. Герцоги должны иметь защиту от тирании абсолютной власти.
– Тогда что…
– Ты скажешь, чтобы твои люди отступили, Фалькио. Я приказываю твоим парням отступать.
– Но мы можем с ними сразиться! Я уже всё обдумал, и магистраты готовы к бою. Позволь мне поделиться с тобой своим планом, я тебе покажу…
– Достаточно. Я все еще король, пусть мне и осталось лишь несколько часов.
– Говорю тебе, мы можем сразиться!
Он хотел ответить, но приступ кашля помешал ему. Зимой кашель всегда возвращался, и король не спал уже трое суток.
– Ты можешь сразиться с ними, Фалькио, – наконец ответил он. – Но победить не сможешь. А если бы смог, то только ценой жизни всех магистратов.
– Представляешь, что нас ждет, если герцоги победят? – Я грохнул кулаком по картам. – Где все эти знатные дома, черт их побери? Сколько раз ты скитался по городам и весям, чтобы «обольстить наименее знатных»? Где они теперь, когда мы в них так нуждаемся?
– Они не обязаны бросать свои жизни на алтарь войны, в которой не победят, Фалькио. Я и так просил у них слишком многого, святым известно.
– Мы ходим кругами, вместо того чтобы готовить плащеносцев к бою!
Король подошел ко мне и потрепал по щеке. Люди всегда так делают, когда хотят, чтобы я замолчал и поступил так, как не желаю.
– Сейчас я расскажу тебе, Фалькио, что нужно сделать. Я дам тебе новый план. Я твой друг, но прежде всего я – твой король. Ты сдашь замок войскам герцогов в обмен на безопасный проход и помилование для плащеносцев.
Всё так, Пэлис – мой король и друг, и я любил его, но, клянусь, в тот миг я едва его не ударил. Сжал кулаки так, что даже ногти в кожу вонзились. Я бы сбил короля с ног, если бы он не смотрел мне прямо в глаза.
– Я желаю, чтобы все произошло именно так, Фалькио, пусть так и будет. Герцоги согласятся. Они знают, как опасны магистраты, и не станут платить за это приключение больше, чем могут.
Отдать его герцогам? Ни за что! Это означало бы гибель всего, за что боролись плащеносцы. Мы искренне верили, что несем миру правосудие и честь, а сейчас он отнимал у нас и то и другое. Меня мутило, я чувствовал, что меня предали.
– Что ж, прекрасно, будь ты проклят, мой государь, – пробормотал я, отойдя от него. – Только не заставляй меня отдавать подобный приказ. Пусть это сделает Дара или еще кто-нибудь.
Король оперся о стол.
– Это должен сделать ты, Фалькио.
– Почему? Ради всего святого, почему? Почему ты заставляешь меня отдавать этот приказ, эту мерзость, плащеносцам?
Очень тихим голосом он произнес:
– Потому что если приказ отдаст кто-то другой, то никто его не исполнит.
Спустя несколько часов, незадолго до того, как прибыл авангард герцогских войск, я отдал плащеносцам приказ, и они его исполнили.
НОВЫЕ ПЛАЩЕНОСЦЫ
– Думаешь, он говорит правду, Мститель? – спросил кто-то из банды малолетних преступников.
Мститель посмотрел на меня.
– Наверное, да. Думаю, он тот, кем себя называет, и всё, о чем он рассказал, – правда.
Я вложил в ножны один клинок, затем другой. Забрал у Алины ножи и спрятал их за пазуху.
– Мы закончили?
– Мы не хотели причинить вам вреда, – сказал Мститель. – Просто думали, что вы один из тех идиотов, что выдают себя за плащеносцев. Всего лишь хотели припугнуть, и всё.
Эти слова меня насторожили.
– Кто-то выдает себя за плащеносцев? Кто отважится на такое?
– Например, я, – раздался голос с другого конца крыши.
Не моргнув глазом я тут же выхватил клинок – команда Мстителя тоже приготовилась к драке. Но к нам спокойно подошел парень. Молодой, не старше восемнадцати, чуть выше меня. Тонкий, с соломенными волосами и угловатым лицом; на левом боку у него висела рапира, похожая на мою. А еще на нем был длинный плащ.
Мститель узнал его, и вояки сразу же расслабились.
– А, Кайрн, это ты, тупая макака. Иди отсюда, подерись лучше с собственной тенью.
Кайрн не отреагировал на его слова – он подошел ко мне и, несмотря на обнаженную рапиру, неуклюже обнял.
– Брат! – воскликнул он. – Когда я услышал, что в городе появился кто-то из наших и за ним гонятся люди герцога… – Он отодвинулся и смерил меня взглядом. – Один из первых! Ты – Пэррик? Слышал, что он выжил и отправился в эти края.