– Все равно глупо.
– Сколько еще раз ты собираешься это повторять?
Она остановилась, схватила меня за рукав и попыталась развернуть. Я решил, что пора уже объяснить, кто тут главный.
– Послушай.
Лицо ее было мокрым от слез.
– Почему ты…
– Потому что боюсь! Неужели вы не видите? Вам никогда не бывает страшно?
Я присел перед ней, чтобы наши глаза находились на одном уровне, но она была слишком высокой, и мне пришлось встать и наклониться. Очень неловкая поза, и мои слова от этого звучали еще глупее.
– Я все время боюсь, Алина. И даже сейчас. Но нам нужно двигаться дальше и найти место…
– Неправда! – хрипло крикнула она так, что я даже отшатнулся. Час был ранний, и на улицах никого, но я беспокоился, что жители соседних домов могут нас заметить. – Неправда, – уже чуть тише повторила она. – Тот, кто боится, не стал бы вести себя так глупо. Эти люди могли нам помочь.
– Они не…
Она всплеснула руками от раздражения и беспомощности.
– Они не были плащеносцами, но могли помочь нам. Могли приютить нас и, может, даже дали бы денег или посоветовали, куда пойти. Хоть как-то. Хоть что-то!
– Понимаю, насколько тебе сложно, но ты не осознаешь всего, что происходит, – начал я, но она перебила меня.
– Нет, плащеносец Фалькио валь Монд, это вы не понимаете. Не ведаете, что творите, – сказала она с уверенностью девочки, которая все еще думает, что жизнь – это любовный роман.
Я устал, тело ломило: за последние два дня я сражался больше, чем за весь прошлый год.
– Проклятье! Я просто пытаюсь сохранить тебе жизнь!
– Нет, – сказала она тихо и спокойно. – Вы пытаетесь воздать им всем по заслугам. Шиваллю, герцогу, той, что называет себя принцессой. Всем, кто не верит в вас и ваших плащеносцов.
– Не говори ерунды, – отмахнулся я. – Если бы я хотел причинить им зло, то, поверь, нашел бы множество менее сложных и опасных способов.
– Но разве тогда это не считалось бы местью или убийством? Для вас я всего лишь повод, чтобы сразиться со всеми, кого вы ненавидите, и убить как можно больше, прежде чем один из них убьет вас. Тогда вы умрете, считая себя героем.
– Времени нет, чтобы стоять здесь и выслушивать, как ты меня отчитываешь, малышка: нужно бороться за твою жизнь, – сказал я с обидой.
– Так сделайте это! Прекратите драться со всеми подряд и придумайте, как нам выжить!
– Прекрасно, – процедил я сквозь зубы. – И как, по-твоему, мы можем это сделать?
– Не знаю! Мне тринадцать лет. Я не обязана знать, как выживать, когда все пытаются меня убить. А вы должны… Должны знать, что нужно делать, – сказала она и бурно зарыдала.
Я попытался ее обнять, но она оттолкнула мою руку. Так мы и стояли молча, и ее рыдания разносились по пустой улице.
Наконец я тихо сказал:
– Я тоже не знаю.
Она подняла на меня мокрые от слез глаза.
– Ясно.
– Прости. Я не знаю, как нам выжить. Это не… Я думал, что это возможно, но этот город… он живет убийствами и обманом. Я не знаю, сколько человек разыскивает нас и почему, но знаю: Шивалль может любого в этом городе заставить сделать все, что он хочет. Это место… люди… Тут все предназначено для убийства.
– И я умру? – стоически спросила она.
Отвечать я не собирался: к чему? Даже призрачная надежда побуждает двигаться вперед. Но и лгать я ей сейчас не хотел. Девочка уже потеряла семью, а скоро потеряет и жизнь, и всё из-за интриг тех, кто думает о людях гораздо меньше, чем о вине на ужин. У нее было право решать, как поступить: лицом к лицу встретиться с этим миром, таким, какой он есть, или спрятаться от него.
– Они нас найдут, – тихо сказал я. – Один человек или несколько, но рано или поздно они нас поймают. И да, нас убьют.
Алина опустила голову, затем встряхнулась и снова посмотрела на меня. Глаза ее прояснились.
– Тогда я готова.
Я помотал головой, чтобы и у меня прояснилось, не понимая, что она имеет в виду. Я не знал, что ей сказать в ответ.
– Я хочу, чтобы это сделали вы, – твердо сказала она.
– Что сделал?
– Убили меня, – ответила девочка и сразу же коснулась рукой моей груди, прежде чем я успел отвернуться. – Вам придется. Вы не знаете того, что знаю я, Фалькио. Они меня просто так не убьют. Они схватят меня и будут пытать, отдадут палачам. Я спокойно… В смысле я смогу принять смерть, но боли не выдержу. Не хочу, чтобы они…
– Алина, ты дочь самого обычного дворянина, который разозлил герцога лишь тем, что женился не на той женщине. Скорее всего, они просто убьют тебя, а пытать станут именно меня.
– Мне все равно, – упрямо сказала она. – Я не хочу, чтобы они победили. Если мне суждено умереть, то я хочу это сделать на своих условиях. И бежать больше не могу.