— Ты умеешь разговаривать с духом, Ларс? — спросил принц, — значит, ты один из уцелевших монахов храма в Оулемпио?
— Нет, — ответил охотник, — те монахи уже умерли. Но они научили некоторых из нас вызывать дух оракула. Раз в несколько дней я посещаю развалины храма, чтобы испросить дух, не грозит ли нам какая-нибудь опасность.
— Далеко ли отсюда до Темплтауна?
— Не так уж далеко, полдня пути верхом.
— Ты бы мог переселиться ближе к храму.
— Нет, это невозможно. По дорогам вокруг Оулемпио и Темплтауна рыщут отряды чёрной армии Гилморга. Они боятся углубляться в чащу леса, где их ждёт верная смерть, и двигаются в основном вдоль дорог. Здесь не правит Гилморг, наши земли ему неподвластны, и это приводит в ярость тёмного лорда. Какие только напасти не насылает на нас Повелитель, — волков, гморков, прожорливых крыс, порчу и злобные чары! Но мы всегда выживаем, благодаря советам духа.
— Простите, господин, что я из предосторожности подвергал вас унижению, — сказал Нед, склонив голову.
— Незачем извиняться, ты правильно поступил, проявив бдительность, старина, — ответил Эвальд.
— Я готов тотчас записать для вас заклинание, способное лишить Повелителя магической силы.
— Это то самое, которое требует трижды обойти вокруг Повелителя? — рассмеялся Ларс. — Я уверен, что ты не сможешь приблизиться к нему даже на расстояние выстрела из лука.
— Но если я трижды объеду Ренегсберг, пока Гилморг будет находиться в своём дворце, будет считаться, что я трижды обошёл вокруг Повелителя!
— Действительно, мы об этом не подумали! — просиял было Ларс, но тут же махнул рукой. — Нет, он очень хитрый, и тотчас почувствует опасность.
— Я думаю, что стоит попытаться, — сказал Эвальд.
Старый Нед сидел за столом и пыхтя, выводил на пергаменте магические знаки. Торк, удручённый тем, что его назвали опасным, сидел, угрюмо насупившись, на краю скамьи, и потягивал эль из кружки.
— Покажи нам измеритель ума, господин Ларс, — попросил принц. — Я хочу пройти испытание, чтобы окончательно развеять подозрения Неда.
— С удовольствием, — сказал охотник. Они вместе с принцем прошли в другую комнату, где Ларс вытащил из под кровати красивый узорный ларец, в котором лежали прибор и хрустальный шлем с тянущимися от него серебряными нитями. Ларс водрузил шлем на голову принца и нажал кнопку. Шкала прибора озарилась розовым светом.
— У вас хороший ум, ваше высочество, — сказал охотник, — значительно выше среднего уровня.
Затем они решили испытать на приборе Торка, шкала осветилась фиолетовым, и Ларс неодобрительно покачал головой.
— То, что я дурень, я знал и без всяких приборов, — буркнул негоциант.
— Не расстраивайся, — попытался утешить его Эвальд, — ты очень даже умный, разве мог бы ты вести торговлю, не обладая умом? Но здесь, в Волгарде, как видно, свои мерки, и нет большой беды в том, что ты им не соответствуешь.
Торк надулся ещё больше.
— Я слышал, что прибор измеряет не ум, а некую величину, называемую ментальностью, — сказал принц.
— Да, это так, — ответил охотник. — Ментальность суть свойство души человека, определяющее её тонкость и способность к восприятию духовности. Природа ментальности довольно мало изучена, я знаю только, что её уровень определяет степень доброты, совести и порядочности человека. Ментальность есть у всех, у некоторых людей её мало, и такие люди живут не по законам добра и совести, а по законам звериных инстинктов, и портят жизнь другим. Таких мы изгоняли из нашей страны.
— Может ли человек с низкой ментальностью со временем развить её в себе? — спросил принц.
— Может, но это доступно не всем. Изменение уровня ментальности также малоизученный процесс. Некоторые люди рождаются с высоким уровнем, но с течением времени, если человек не получает должного воспитания, его уровень снижается, и добрый прежде человек превращается в настоящую скотину. Если ребёнок родился с низкой ментальностью, он с помощью родителей и учителей он может развить её в себе, это зависит от способности к обучению. Иные же, родившись с малой ментальностью, так и остаются с таким уровнем до конца жизни, несмотря на все усилия окружающих. Такие люди и становятся ворами и убийцами, Нечистый полностью владеет их душой.
— Я думаю, ты ошибаешься, Ларс, — сказал Эвальд, — взять, например, Торка, он вовсе не вор, и сам пострадал от слуг Нечистого.
— Не знаю, — пожал плечами охотник, — мы привыкли во всём доверять прибору, ведь его создали великие мудрецы.
— Я всё-таки остаюсь при своём мнении, что это жестоко и бесчеловечно — высылать из страны людей, у которых, согласно показанию прибора, недостаёт какой-то там ментальности.