— Рад видеть вас в добром здравии, Ваше величество, — произнёс принц.
— Спасибо, господин принц, — улыбнулся монарх, — действительно, лучшее богатство человека — это его здоровье.
Гилдериан встал с трона, сделал несколько шагов навстречу Эвальду и обнял принца за плечи.
— Спасибо, принц, что заглянули проведать старика. Как мы поняли, ваш визит неофициальный, так что не будем устраивать пышных церемоний.
Император снял корону и мантию и отдал слугам.
— Буду рад, принц, если изволите пообедать с нами.
— С удовольствием, Ваше величество.
— Вы не сердитесь на нашу державу за то, что произошло в Локкарде?
— Конечно же, нет. Плохие слуги бывают в любом доме.
— Этот Гольм, он совсем зарвался! Вымогать взятки у принцев! Его давно следовало заменить, на него шло столько жалоб!
— Не извольте беспокоиться, Ваше величество, это небольшое упражнение в фехтовании было даже на пользу мне.
— Какими же судьбами вы в наших краях, господин принц? Ах да, вы ищете Гилморга! Конечно же, то, что он совершил, это гнусность. Это недостойно с точки зрения чести и морали!
— Скажите, Ваше величество, есть ли среди ваших приближённых человек в чёрном плаще, фиолетовом изнутри?
— Нет, — ответил император и быстро отвёл взгляд, — ну, что же мы стоим, пожалуйте в зал пиршеств!
Сопровождаемые придворными, Эвальд и Гилдериан перешли в соседний зал, где уже были накрыты пиршественные столы, ломящиеся от всевозможных изысканных яств. Император уселся во главе стола, по правую руку от него сел принц, по левую — жена Гилдериана, императрица Амалия. Остальные места за столами заняли придворные и дамы. Им прислуживали многочисленные слуги. По залу разливалась тихая мелодия, издаваемая струным оркестром, располагавшимся поодаль на специальном помосте. Невдалеке от музыкантов за мольбертом работал художник, стремясь запечатлить образ императора.
Император встал, держа в руке большой кубок. Все замолчали, глядя на монарха, лишь только музыканты продолжали наигрывать свою нежную мелодию.
— Поднимаю эту чашу за принца Эвальда, сына правителя Сариолы, дружественной нам державы, короля Харальда!
Его величество попытался одним махом осушить кубок, но у него не получилось, и вино потекло на роскошный бархатный кафтан. Тотчас двое слуг приняли у правителя кубок и кружевной белоснежной салфеткой отёрли то, что не попало в монаршую глотку.
— Эх, не тот я уже, что в молодости! — посетовал Его величество. Придворные осушили свои кубки, и пиршество началось. На столе были расставлены диковинные яства, собранные со всего мира. Запечённые с фруктами павлины, редкостные рыбы, огромные омары, доставленные ко двору из восточных морей. Придворные, вкушая яства, тем не менее, зорко следили за настроением императора, и вели себя сообразно этому настроению. Когда монарх смеялся, все громко смеялись в ответ, когда он искал на столе какое-нибудь блюдо, все делали вид, что ищут его вместе с императором, чтобы тотчас доставить ему. «Всё-таки, у старого Хьюго было лучше, — подумал принц, — там стол вовсе не был так изыскан, как здесь, зато не было такого откровенного холуйства». Эвальд встал и произнёс ответный тост за здоровье Его величества, в котором поблагодарил императора за приём, и от имени короля Харальда заверил его в дружбе между Сариолой и Империей.
ГЛАВА 10
Гнев владыки
Пиршество продолжалось. Придворные и дамы перешли к танцам. Принц почувствовал, что неплохо было бы освежиться, выйдя на дворцовый балкон.
— Приглашаю, вас, принц, подняться со мною в хрустальную башню, — предложил император, — этой чести я удостаиваю только особо почётных гостей!
Принц согласился.
— Если вы не возражаете, Ваше величество, мой приближённый последует за мной.
— Конечно, конечно.
Принц махнул рукой мэтру, и они вместе пошли следом за монархом, которого сопровождали трое придворных и двое стражников. Проходя мимо художника, император остановился, чтобы взглянуть на его работу. Портрет ему не понравился.
— Ну что это такое! — всплеснул руками монарх, — Что это за выражение лица? Я кто, по твоему, — грозный властитель или смиренный отшельник? Давай-ка, милый, всё переделай!
Процессия перешла в другой зал, посередине которого находилось нечто вроде павильона. Придворные распахнули перед императором золочёные решётки, и он вошёл в клеть из узорных переплетённых прутьев, находящуюся внутри павильона. Все сопровождающие его лица, принц и Эмилиус также вошли внутрь клети. Его величество дёрнул за расшитый золотом парчовый шнур, и клеть медленно поползла вверх.