— Как изменчива судьба! Вчера только нашей постелью была полевая трава, а сегодня мы в прекраснейшем дворце!
— Что-то говорит мне о том, что где мягко стелят, там будет жёстко спать, — произнёс принц.
— Действительно, господин, зачем вы сказали такую резкость? Вы видели, как переменился в лице грозный владыка?
— Что же, мне лучше было молчать, когда мне сообщают о намерении силой захватить мою страну? Император забыл, что перед ним сын правителя независимой державы, а не его придворный холуй, стремящийся во всём ему угождать!
— Ох, чувствую, дело идёт не к добру. Гилдериан не из тех людей, которые прощают обиды.
Эвальд запер двери, и друзья тотчас заснули, растянувшись на роскошных кроватях, так как сильно устали в дороге.
Вечером мрачным предчувствиям мэтра суждено было сбыться. В дверь настойчиво постучали. Это был тот же самый стражник, который провожал утром принца во внутренние покои дворца.
— Господин принц, император немедленно требует вас к себе. Я провожу вас.
Эвальд последовал за стражником.
— Будьте готовы, господин принц, — предупредил стражник, — его величество в гневе.
— Я догадываюсь, — произнёс принц.
Гилдериан ждал их в зале аудиенций. Его лицо выражало крайнее раздражение. Эвальд подошёл ближе и поклонился.
— Я недоволен вами, принц. Я очень вами недоволен! — сказал император.
— Вы о нашей размолвке в Хрустальной башне? Согласен, я сказал резкость, но ведь вы сами спровоцировали меня! Давайте же простим друг друга, как будто ничего этого не было.
— Я не только об этом. Ко мне поступили подробные сведения о произошедшем в Локкарде. Выяснилось, что вы, угрожая смертью Гольму, заставили его выдать всем желающим разрешение для въезда в Империю! Какое право имели вы угрожать моему наместнику и отдавать ему указания?
— Я не угрожал ему смертью. Гольм должен был умереть по древним правилам хольмганга, поединок затеял не я, а сам Гольм. Я лишь простил его, избавив от необходимости уйти из жизни, и предложил ему загладить его ошибку перед людьми, над которыми он откровенно издевался, пользуясь своим высоким положением.
— Но среди этого сброда, который хлынул в тот день на землю Империи, могли оказаться вражеские шпионы и лазутчики! Разве вы не знаете, что враги мечтают разорвать на части мою державу! И вы, принц, им в этом способствуете!
— Там не было лазутчиков, Ваше величество. Ставя себя на место шпиона, я бы предположил, что легче проникнуть на землю Империи в обход пограничного пункта, а не ждать, пока наместник поссорится с проезжающим принцем.
— Ну, а дальнейшие ваши действия? Они тоже не были проникнуты дружественностью к Империи! Мне сообщили, что вы сверхъестественным образом разгромили войско варваров на севере под Коппервудом.
— Что же в этом плохого и недружественного? Варвары — враги Империи.
— А то в этом плохо, что правители и народ Коппервуда готовы были обратиться ко мне с прошением о защите и покровительстве и о приёме в состав Империи, если бы не этот ваш необдуманный поступок! Коппервуд мог бы стать хорошим форпостом Империи на севере!
— Боюсь, Ваше величество, что вашим войскам некого было бы спасать. Имперское войско могло успеть подойти к Коппервуду только через неделю, когда варвары уже разгромили бы Коппервуд и перебили его жителей.
— Ну и что? Мы бы заново его отстроили, населили поселенцами. Что значит жизнь горстки людей перед благом державы? Вам, принц, как будущему правителю, надо было мыслить в государственных масштабах!
— Благо державы — это добро для её подданных. Какое бы благо испытали эти люди, войдя в состав Империи и погибнув оттого, что вы не смогли их защитить? — произнёс принц, — к тому же рыцарский долг запрещал мне оставлять в беде людей, просящих меня о помощи.
— Рыцарский долг! Прежде всего, вы политик, а политика — это не всегда долг, правда и справедливость!
— В таком случае понимаю, что разочаровал вас, потому что этих принципов я всегда придерживаюсь в своих поступках.
Император повернулся спиной к Эвальду. Это было признаком крайней немилости.
— Вы, принц, объявляетесь нежелательной персоной, и вам надлежит покинуть Империю. Впрочем, — император обернулся, — дозволяю вам остаться во дворце до утра, чтобы меня не упрекнули в негостеприимстве.
Принц с поклоном удалился.