— Нас выгнали, — сообщил он Эмилиусу, который с тревогой ожидал его возвращения, — но позволили остаться до утра.
— Жаль, — вздохнул мэтр, — как бы хотелось подольше побыть среди всего этого великолепия!
— А я рад, что мы уходим, — сказал Эвальд, — здесь всё дышит какой — то недоброжелательностью.
За окнами опустился вечер. Слуги зажгли свечи и принесли роскошный ужин на золотых инкрустированных подносах. Друзья уселись к трапезе за полированным малахитовым столом.
— Жареный поросёнок, фрукты, вино столетней выдержки! — с наслаждением произнёс мэтр.
— Да, этот ужин достоин владыки, — согласился принц. Он протянул руку к графину с вином, и тотчас отдёрнул её, так сильное чувство опасности кольнуло Эвальда изнутри. Принц с ужасом заметил, что Эмилиус уже подносит бокал к губам. Он мгновенно выхватил бокал из руки мэтра и бросил на пол. Вино расплескалось по полированному мрамору. Мэтр растерянно посмотрел на принца.
— Я делаю что-то не так, господин?
— Конечно, не так. Ты хотел убить себя этим вином!
— Яд? Гилдериан хотел умертвить нас прямо здесь, в своём дворце? Ведь это могло бы стать поводом к войне!
— Это яд замедленного действия. Мы умерли бы завтра, когда были уже далеко от Ренегсберга, и никто не смог бы доказать, что мы умерли от яда, а не от болезни или враждебной магии. К тому же, идея отправить нас на тот свет могла исходить вовсе не от императора, а от Гилморга, или того же Гольма, который захотел отомстить мне за его унижение в Локкарде.
Принц отломил кусочек мяса и поднёс его ко рту, прислушиваясь к ощущениям. Нет, чувства опасности не было. Похоже, что отравленным было только вино.
Друзья доели ужин и собирались уже ложиться спать, как вдруг в дверь тихо постучали. Эвальд открыл двери. На пороге стояла пышно одетая придворная дама в шляпе с опущенной вуалью. Она тревожно оглянулась по сторонам и быстро прошла внутрь покоев принца.
— Я должна сказать вам нечто важное, господин принц, — сказала она, откинув вуаль, — Вы в опасности. Я случайно узнала, что император приказал сегодня ночью тайно схватить и убить вас. Вы должны срочно покинуть дворец.
— Хм, — пробормотал принц, — неужели он решится на это? И его не испугает угроза войны?
— В последние месяцы с его величеством творится что-то непонятное, — сказала дама, — Он стал подозрителен и вспыльчив. Его часто посещают вспышки непонятной ярости. Мы все живём, как на вулкане, не зная, что сулит нам завтрашний день. Гилдериан может утром наградить человека, а вечером приказать казнить его.
— Но кто вы, и почему помогаете мне? — спросил Эвальд, — Ведь вы подвергаете себя большому риску!
— Я — Робертина Лоренс, урождённая Вейс, фрейлина императрицы. Мой дядюшка, Джон Вейс, назначен локкардским наместником взамен Гольма. Мои родители рано умерли, и он заботился обо мне, как родной отец. Его стараниями я оказалась при дворе. Он занимал мелкую должность в одной из провинций Империи, и Локкард — это его первое солидное назначение. Он был так рад, получив его! Если начнётся война с Сариолой и западными землями, первый, кто пострадает от этого, это мой дядюшка.
— Гилдериан затеял опасные игры, — задумчиво произнёс принц. — Если Империя увязнет в войне на западе, поднимут голову враги Империи на юге и востоке. На севере, почувствовав безнаказанность, орды варваров перейдут границы. Неужели Его величество не понимает этого?
— Это ужасно! — всплеснула руками Робертина, — не знаю, что тогда ждёт нас всех! Но, не будем же медлить, господин принц! Прошу вас, поторопитесь. Я провожу вас к выходу из дворца.
Друзья быстро собрались и последовали за фрейлиной. Они шли по коридорам дворца неспешным шагом, чтобы не вызывать подозрений. Эвальд кивал в ответ на поклоны слуг, попадавшихся им навстречу.
— Скажите, госпожа Робертина, — спросил принц, — видели ли вы во дворце лорда Гилморга?
— Тсс! — шепнула фрейлина, — его имя лучше не произносить здесь вслух, чтобы не навлечь беды. До того, как он был объявлен вне закона, он очень часто появлялся при дворе. Но мне кажется, что и после этого он продолжает тайно посещать императора, и тот оказывает ему негласное покровительство. Несколько раз я видела во дворце человека, очень похожего на него. Лицо этого господина невозможно было разглядеть под опущенным балахоном, но ведь узнать человека можно не только по лицу, но и по походке и фигуре! И, мне кажется, именно Гилморг столь дурно влияет на его величество, так как вспышки его безумия начинаются после подобных посещений. Иногда императора охватывает мания мирового господства, но это ещё малое зло! Порой ему кажется, что вокруг него враги плетут заговоры, чтобы лишить его власти, кругом ему мерещатся шпионы и лазутчики, и тогда он рубит головы направо и налево.