— Вот он, здесь, под елью! — совсем рядом раздался хриплый голос колдуна, и солдаты, мгновенно прозрев, бросились на принца. Его выволокли на поляну, и после короткой борьбы избили и связали. Гилморг стоял рядом, рассматривая меч принца.
— Вот видишь, принц, я оказался гораздо сильнее тебя! Ты вовсе не слаб и был достойным противником, — усмехнулся чёрный маг. — Иначе бы я давно прихлопнул тебя как муху. Но в конце концов время расставило нас на свои места, и ты покорился мне, как более сильному. Истинная сила заключается вовсе не в силе мускулов и владении мечом, а в том, чтобы умело использовать окружающие обстоятельства. Ты не хотел говорить со мной как с равным, что же, я буду говорить с тобой как победитель с побеждённым. Так уж устроен мир, — с иными людьми можно разговаривать только с позиции силы.
— И ты называешь меня неразумным, — гневно вскричал принц, — ты, забывший о чести и совести, нарушивший все законы, Божьи и человеческие! И чем ты сильнее меня? Тем, что способен подло ударить исподтишка, похищать беззащитных девушек и прятаться за войском, когда пришло время ответить за свои злодеяния?
— Ну, кто же сказал, что я не имею права делать всего этого?.. Это называется применением тактической хитрости. Да, согласен, это вовсе не по-рыцарски. Но ведь я не рыцарь и я свободен от ваших бестолковых правил, которые вы называете кодексом рыцарской чести, следовать им я вовсе не обязан.
— Но ты не свободен от закона, — сказал принц. — Ты бросил вызов обществу. Не я, так другой честный человек призовёт тебя к ответу.
— Ха-ха, — рассмеялся Гилморг своим каркающим смехом. — А что есть закон? — свод правил, которые помогают правителям держать в повиновении людское стадо! Но я не отношусь к этому стаду. Сильный человек берёт то, что он хочет, и его не остановят никакие законы. Я покорюсь только более сильному, но такого я пока не вижу в обозримом пространстве.
Гилморг ехал на коне, Эвальд со связанными за спиной руками шёл рядом. За ними следовало войско.
— А как же совесть? — спросил принц. — Ты не уважаешь закон, но неужели в тебе не осталось и совести?
— Совесть — это химера, от которой следует скорее избавиться и изгнать её из своего сознания, — ответил маг. — Она связывает наши действия и делает нас слабыми. Вот ты, принц, почему не прикончил меня, когда твой клинок был нацелен в моё сердце? Потому, что у тебя есть совесть, и этим ты слаб. Я знал это и не беспокоился за свою жизнь. Я свободен от совести, и я сильнее тебя. Я подл и бессовестен, я творю зло, но это нисколько меня не смущает, так как это единственный путь отринуть все преграды и получить богатство и власть, а с ними и все блага мира.
— А Божьей кары ты тоже не боишься? Твоя душа вечно будет гореть в адском огне! Неужели тебя не страшит пламя преисподней?
— С помощью чёрной магии я сколь угодно долго могу продлевать земную жизнь. Эту способность даровал мне Князь тьмы, с которым я заключил договор. Я служу моему господину здесь, на земле. Поверь мне принц, служить ему выгоднее, чем Всевышнему, так как он более щедр в награде. Если же ненароком моя земная жизнь оборвётся, я не буду простым грешником, горящим в пламени ада. Я займу почётное место у трона властителя преисподней.
— Как ты заблуждаешься, тёмный лорд! Слова твои полны незнания мира, ты преуспел в познании зла, но ты не понял, что человек рождён для того, чтобы быть с Богом, жить в мире и любви! Какую ошибку допустил ты, доверившись отцу лжи, который использует тебя, а затем швырнёт в адское пламя, как только у него не будет более в тебе надобности!
— Никогда не будет этого! Я служу своему господину на основе взаимной выгоды, а это более крепкий союз, чем основанный на таких эфемерных преходящих понятиях, как любовь и уважение. А любовь будет у меня всегда, если у меня будет сила. Лучшие красавицы мира будут считать честью быть среди моих любовниц.
— Любовь из страха и корысти? Неужели она может обрадовать сердце? — грустно произнёс принц и замолчал. Процессия вышла из лесистой местности и двигалась по зелёной равнине.
— Куда мы идём? — спросил Эвальд. — И зачем я нужен тебе живым? Ты оставил мне жизнь, хотя, исходя из твоих принципов, гораздо лучше и целесообразнее убить врага, чем кормить пленника и приглядывать, чтобы он не убежал.
— Верно, — рассмеялся Гилморг. — Но всё же есть исключения. Мы идём в замок моего друга герцога Балларонга. У него тоже есть претензии к тебе, и я хочу обрадовать его. Я сохранил тебе жизнь, чтобы герцог смог сделать с тобой то, что он захочет.