— Я не смогу им стать, даже если бы и хотел. Через себя не переступить.
— Нет ничего невозможного, принц! Сделай это во имя спасения себя и принцессы. Об остальном позабочусь я.
— Ты сам находишься в плену ложных представлений, тёмный лорд. Один человек не может править миром.
— Обычный человек — да. Но не я. Я разработал мудрый план овладения мировым господством, и уже началось его исполнение. Прежде всего, я ввергну Империю в кровопролитную войну со всеми остальными государствами.
— Но разжигание войны — это преступление и тяжкий грех!
— И ты считаешь войну преступлением! — опять рассмеялся маг, — войну, для которой создан рыцарь, которая даёт ему возможность проявить доблесть и покрыть себя славой! Война, мой друг, — естественное состояние человеческого общества. Войны в мире не прекращаются ни на один день с незапамятных времён. Воевали Древние мастера, воевали до них, и после них, войны идут и сейчас. Мудрая природа вложила в человеческое сознание стремление к уничтожению себе подобных, это разумно, и необходимо как средство от перенаселения земель. Наша задача лишь в том, чтобы разумно использовать это стремление в своих целях и направить его течение в нужное русло. Итак, Империя вступит в войну, и, конечно, потерпит в ней поражение, так как она хоть и сильна, но не сильнее всех остальных стран, вместе взятых. Но и силы этих государств будут сильно измотаны в войне. Города будут лежать в руинах, и поля сражений будут покрыты трупами павших воинов. И тут в борьбу вступаю я, обладающий секретным смертоносным оружием. Ты думаешь, кого назначил Гилдериан главным над учёными, работающими над расшифровкой текстов Древних мастеров? Конечно, меня! Глупый император думает, что я работаю на него! Я уже обладаю знаниями, которые сделают меня непобедимым. Весь мир покорится мне!
— Ты безумен, — сказал, опустив голову, принц, — ты сошёл с ума, и хочешь сделать меня соучастником своего безумия!
— Большинство великих идей воспринимается вначале, как безумие.
— Твоим планам не суждено сбыться. Ведь есть орден посвящённых рыцарей. Есть великие маги, подобные Страннику, в сравнении с которыми твои способности — ничто.
— Странник мне вовсе не опасен, — махнул рукой Гилморг, — Я уверен, этот глупый чудак не пошевелит и пальцем, чтобы мне помешать. Другое дело посвящённые рыцари, каждый из которых способен в одиночку сражаться с целым войском. Объединившись, они могут стать серьёзной помехой моим планам. И тут важно для нас не дать им объединиться. Я и придумал весь этот трюк с принцессой, чтобы рыцари поодиночке отправлялись на её поиски, и находили свою смерть, как мотыльки, летящие на пламя свечи. Тот, кто устоит против магии, покорится огню и стали. Кто-то перейдёт на нашу сторону.
— Никто не перейдёт, я в этом уверен, — сказал принц.
— Даже если так, когда дело дойдёт до решающих битв, рыцари не смогут противостоять моему секретному сверхоружию. И горе побеждённым. Итак, принц, ты со мной?
— Нет, — сказал Эвальд. — Ужасную гнусность затеял ты. И зря ты надеешься, что я буду твоим союзником. Я не куплю себе жизнь ценой бесчестия!
Злоба перекосила лицо тёмного лорда.
— Что же, у тебя было право выбора, и ты сделал этот выбор. Завтра, когда острые крючья будут медленно раздирать твоё тело, ты мгновенно забудешь о чести и всех своих принципах, и превратишься просто в кусок мяса, орущий, умоляющий об одном — чтобы тебя скорее прикончили!
— Я не доставлю тебе такого удовольствия, — сказал принц. — Я мужественно перенесу все мучения и умру достойно, как и полагается рыцарю.
Гилморг вышел, потушив факел. Закрылась дверь, загремели тяжёлые засовы, и принц оказался в кромешной темноте.
Снаружи опустилась ночь, и свет уже не проникал в камеру. Тьма навевала ощущение мрачной безысходности. Итак, ему уготована страшная смерть, думал Эвальд. Он не чувствовал страха предстоящих мучений, только бесконечную досаду и разочарование. Неужели всё кончено, и ему ничего больше не увидеть в жизни, только эту тёмную камеру и эшафот? А в это время дома, в Сариоле, с нетерпением ждут его возвращения. Но ему не суждено более никогда увидеть отца и родных. И, самое главное, ему никогда не увидеть Элис, она даже не узнает, что принц погиб, спасая её. Эвальд думал о принцессе, и представлял её, гуляющей с ним в зелёных лугах Сариолы, как они играют, догоняя друг друга среди высоких стеблей, и как целуются, лёжа в траве. Ему было бесконечно жаль, что всему этому уже никогда не сбыться.