– Война? – чуть слышно выдохнул Птолан. – Сейчас?
Райте поджал губы, вглядываясь в ночное небо:
– Скажем… через часок.
Когда Птолан поспешил прочь, посол медленно повернулся в угол своей комнаты и, ударив себя кулаком в грудь, предложил алтарю Ма’элКота кровь своего сердца.
Эльфийские посланцы стояли посреди гостиной Винсона Гаррета во всем своем нечеловеческом высокомерном спокойствии, неуместные, как балерины на бойне. Администратору Гаррету оставалось только скрипеть зубами и делать вид, будто стекающие из-под мышек струйки пота нимало его не беспокоят.
Обстановку гостиной он спланировал лично, в основном по образцу Кедрового зала английского замка Уорвик. Украшенные замысловатой резьбой деревянные панели, отполированные до темного цвета, покрывали стены на пятнадцать футов в высоту – до самого потолка с изысканной позолоченной лепниной в стиле итальянского барокко семнадцатого века. Камином служило монументальное сооружение из бело-розового мрамора в половину человеческого роста; на полке громоздились здоровенные механические часы, разбрасывая тут и там цветные искры сверкающим самоцветами маятником. В пяти здоровенных хрустальных люстрах сияли три сотни свечей. Рисунок на огромном ковре ручной работы в точности повторял узоры потолочной лепнины, и мебель на нем стояла просто неправдоподобного изящества.
Богатство и хороший вкус создавали пьянящий коктейль, от которого любой посетитель терялся, осознавая истинные свои отношения с артанским вице-королем, всякий разговор начиная на нотках подобающего Гарретовой власти и проницательности почтения, что, без сомнения, ласкало не столько тщеславие Администратора, сколько его чувство преданности компании. Вице-король был публичной фигурой, лицом компании «Надземный мир», известной туземцам как королевство Артан, и обязан был создавать имидж, вызывающий уважение, которого заслуживала фирма.
Вот только эти чертовы эльфы…
Они топтались посреди комнаты, переговариваясь вполголоса, время от времени разражаясь металлически звонким смехом. То один, то другой оборачивался к Гаррету, чтобы вежливо поинтересоваться происхождением вон той ткани или историей определенного типа резьбы по дереву – вопросики, на которые ответил бы разве что дизайнер по интерьеру, а никак уж не человек, занятый таким важным делом, как управление целым герцогством. Невежество хозяина дома эльфов, похоже, втайне забавляло.
Он возненавидел их с первого взгляда.
Эти чуждые надменные морды, похожие на карикатуры, это нелюдское спокойствие, прятавшееся за ширмой вежливого интереса к обстановке комнаты, – всё в этих существах заставляло Гаррета чувствовать себя какой-то деревенщиной, олухом, демонстрирующим свою землянку с таким видом, будто это дворец. В присутствии эльфов великолепная гостиная казалась младенческим рисунком из говна на пеленках.
Личное оскорбление Администратор мог бы стерпеть, но неуважения к компании простить не мог. Эти нелюди надсмеялись над смыслом его жизни.
И Администратор не боялся признаться себе, что не только в одной обиде дело. Эти огромные, неестественно раскосые глазища, эти уродливые черепа приводили на память чудовищ, наводнявших ночные кошмары Администратора вплоть до взрослых лет, монстров из тысяч детских страшилок.
Они были похожи на «серых человечков».
Гаррет откашлялся.
– Возвращаясь к вопросу… кхм… Алмазного колодца, джентльмены… э-э-э… джентль… мм… джентеличности?
Пропади оно пропадом, это западное наречие! Неужто оскорбятся? На этом уродском языке ничего толком выразить нельзя. Кроме того, он Администратор, а не какой-то там дипломат. Гаррет не вполне представлял себе, в каких отношениях находятся Алмазный колодец и дом Митондионн, – разве гномам и эльфам не положено ненавидеть друг друга или что-то в этом роде? Он никак не мог вспомнить, откуда проросла эта мысль – из лекций по истории Надземного мира или из тех дурацких сказок, которыми в детстве пичкала его мама.
Ну вот, все пятеро уставились на него. К лицу Гаррета прилила кровь. Чертовы эльфы пялились на него так, словно могли читать мысли.
– А, верно… Алмазный колодец, – проговорил один. Гаррету его представили как Квеллиара, и Администратор счел этого остроухого вожаком. – Я гостил там… мм… кажется, во вторую декаду правления Вороньего Крыла – это будет по вашему хуманскому счету чуть больше девятисот лет назад, ваше высочество. Чудесное местечко. Весьма живописное. Пещеры, блистающие искрами туфа, и их веселые, крепкие обитатели – славные повара и буйные танцоры.