Подхватив упавший кинжал, Симон вскочил на ноги. Группа поглощенных сражением людей находилась между ним и выходом. На его глазах очередной перс с криком упал, беспомощно размахивая полуотсеченной рукой в кольчуге. Четверо его товарищей уже были мертвы, заливая каменный пол кровью из ужасающих ран. Оставшаяся группка наседала на Убийцу, заставляя его отступать к стене.
- Убейте его! Убейте его! – хрипел Гатак.
Симон бросился вперед и нанес удар кинжалом, но поскользнулся на залитом кровью полу и потерял равновесие. Кончик кинжала соскользнул по кольчуге. Тут же бандит, на которого он нападал, развернулся и взмахнул мечом, но Симон уже поднырнул под удар, прыгнул вперед и толкнул противника в центр сражения, одновременно вонзив кинжал персу в промежность и живот, не защищенные кольчугой. Он услышал, как Убйца выкрикивает боевой клич на неизвестном ему языке, и почувствовал брызги крови очередного бандита на лице.
Потом последний звон стали и последний крик ужаса и боли – и тишина. Сидя среди хаоса окровавленных тел, Симон обнаружил, что только двое воинов остались в живых: Убийца и Гатак. Бандит с лицом, искаженным от боли, сжимал правое запястье, рядом на земле лежала кисть руки, пальцы которой все еще сжимали рукоять меча.
- Не стоило тебе предавать меня, Гатак! – прорычал громадный воин. Его меч лязгнул об пол в то время, как левая рука схватила бандита за горло. Мощные пальцы сжимались все плотнее, а мышцы на руке вздулись почти до толщины голени обычного человека. Лицо перса стало лиловым, под кожей вздулись вены, а глаза чудовищно выпучились. Затем раздался отвратительный, скрежещущий хруст позвонков.
Презрительно отшвырнув труп бандита, Убийца повернулся к Симону, который мог только гадать, что его ждет. Никогда прежде ему не доводилось встречать такого бойца! На него напали восемь или девять бандитов, и он перебил их всех. Да, его грудь теперь вздымалась от невероятного напряжения, и часть крови была его собственной, сочившейся из нескольких порезов на руках и лице. Это, по крайней мере, значило, что он смертен. И все же Симон понимал, что у него не было шанса победить Убийцу, если тот нападет.
Громадный воин приблизился, и Симон замер в боевой стойке, кинжал наготове. Он внутренне содрогнулся, встретившись глазами с взглядом, в котором все еще тлела невероятная ярость. Массивная фигура замерла в нескольких футах и несколько мгновений залитые кровью бойцы изучали друг друга в молчании.
Убийца ухмыльнулся и протянул левую руку.
- Да убери уже свой ножичек. Ты не думаешь, что должен пожать руку человеку, который только что спас твою шкуру?
Спустя час, ополоснувшись водой, запасенной старым колдуном, и перебинтовав несколько незначительных ран, они сидели в верхней комнате, угощаясь его едой и вином. Сам хозяин лежал в темном углу, из его тощей груди торчал меч, по всей видимости, принадлежавший одному из двух бандитов, чьи странно обожженные трупы валялись здесь же.
- Старый дурак все-таки показал себя напоследок, - проворчал Убийца, не прекращая жевать. – Видимо, ему была известна парочка трюков.
- Кшастра заверял меня, что от тебя происходит вся ненависть и насилие на земле, - заметил Симон.
- Что за бред! – отмахнулся Убийца и издал неприличный звук. – Люди отлично справляются с ненавистью и насилием и без меня.
- Еще он сказал, что если только один способ оживить тебя, но не сказал, какой. Как же это вышло?
- Все благодаря тебе, приятель, – громадный воин поднял над головой меч, лезвие которого теперь было начищено до прежнего блеска. – Когда ты использовал этого красавца чтобы срезать голову тому подонку, я тут же очнулся! Схватил его меч и кинжал и поднялся наверх как раз вовремя, чтобы спасти твою шкуру.
- Понятно. Кровь, - Симон мрачно кивнул. – Но как ты выжил в тумане в яме?
- Так же как ты. Задержал дыхание.
Симон отхлебнул еще вина. Несмотря на непринужденную и даже несколько шутливую манеру рыжеволосого воина, он не чувствовал себя спокойно в его компании. Тлеющая ярость в его взгляде никогда не угасала до конца и могла вспыхнуть с новой силой в любой момент. Внезапно Симон осознал значение этого взгляда: это и был Знак, благодаря которому люди узнавали и боялись Убийцу.
- Твой меч, - заметил Симон, - выглядит древним, но сделан из превосходной стали.
- Я сам его выковал, - кивнул воин. – Когда-то люди забыли, как обрабатывать железо и создавать сталь. Но я помнил и со временем стал знатоком в этом деле, - он провел рукой по клинку почти с нежностью, вглядываясь в его зеркальную поверхность, как будто она хранила его темные воспоминания. – Он со мной уже очень давно.
Беспокойство Симона усилилось. Он поднялся, допил вино, затем затянул на талии персидский пояс с оружием, накинул плащ и взял в руки подготовленный сверток с провизией.
- Нам лучше уйти отсюда. Стервятник колдуна по всей видимости сбежал и сейчас наверняка несет весть о том, что здесь произошло, его братьям по ордену.
Убийца кивнул и поднялся.
- Похоже, ты тоже знаешь кое-что о колдовстве.
Они вышли из комнаты, неся собранные вещи и провизию, и вскоре оказались у выхода из каменного разлома. Ночной воздух был холодным, но ветер стих, на небе проступили звезды, а из-за отдаленной покрытой снегом горы всходила почти полная луна. Тут и там на склоне среди сухой травы паслись оставшиеся без седоков лошади. Потратив всего несколько минут, каждый сумел поймать себе ездовое животное.
- Я отправляюсь на запад, - сказал Симон, - в долины Шумера, а оттуда – в Рим. Присоединишься ли ты ко мне?
- Нет, - Убийца посмотрел на отдаленные горы. – Я поеду на восток. Хочу навестить нескольких членов ордена Верховных Хранителей.
- Понимаю. Ты тоже ищешь отмщения.
Они остановились, глядя друг на друга с новым пониманием.
- Полагаю, что на тебе лежит часть того де проклятия, что движет мной, - сказал громадный воин, - и я вижу часть той же ненависти в твоем взгляде… Ну что же, удачи, Симон из Гиттона, Пусть всех твоих врагов встретят ужас и смерть! И, может быть, однажды один из нас сумеет отыскать богов, что прокляли нас, и покончить с ними.
Они вновь крепко пожали друг другу руки.
- Удачи и тебе, Убийца. Но прежде, чем мы разойдемся, скажи мне свое имя.
Воитель резко рассмеялся.
- Ты уже знаешь его, Симон. Но если ты хочешь, чтобы я произнес его…
Имя прозвучало в ночном воздухе резко, как скрежет стали по камню, и вновь Симон мрачно кивнул. Действительно, он уже знал его.
После этого Каин отвернулся и, вскочив на лошадь, начал быстро удаляться на восток, вниз по склону, залитому лунным светом.