Скрылась на болоте.
«Забыли!
Меня забыли! — Я захохотала.
Подняла лицо к небу. — Я думала, что я что-то значу.
Нет.
Нет у меня с собой монет, чтобы я что-то значила. — Это хорошо!
Это великолепно!
Есть над чем мне работать.
А то я расслабилась.
Возомнила себя важной.
Вот и вся важность слетела. — Я прыгнула на тропинку.
Побежала.
Не теряла направление.
Хохотала до боли в спине.
Не переставала повторять:
— Забыли!
Меня забыли!!!
Это случилось.
Этого не могло быть.
Но произошло».
НИЧЕГО СТРАШНОГО, ЕСЛИ О ТЕБЕ ЗАБЫЛИ, СТРАШНО, КОГДА О ТЕБЕ ВСПОМНЯТ НЕ ПО ДОБРОМУ.
Я нашла поселянку.
Ту, которую барон Шнобель ткнул.
Ударил кинжалом в грудь.
Девушка сидела у березы.
Прижимала к ране пучок травы.
«Ты как?» — Я склонилась над девушкой.
Она улыбнулась.
Подобострастно улыбалась.
Играла свою жизнь.
«Йа?
Я?
У меня все прекрасно!
Ты хочешь со мной поиграть?
Выказывай желание, Клио…
Я исполню любое твое желание».
«Вот, как происходит, — я подумала. — Мои знакомые герцоги и бароны не помнили меня.
Забыли мое имя.
Деревенская девушка мое имя запомнила.
А я ее даже не знаю.
Наверно, видела ее мельком.
Кто же более достоин жить?
Они?
Или она?»
«Какие игры? — Я усмехнулась. — Тебя барон Шнобель кинжалом ударил.
В грудь.
Я думала, что ты умерла».
«Нееет, — в глазах девушки мелькнул испуг.
Она боялась.
Боялась, что ее признают негодной для дальнейших игр.
И она потеряет заработок. — Так не сильно же ударил.
Любя.
Мы привычные.
Сеньке в прошлый раз герцог топор в спину воткнул.
Сенька только засмеялся.
Три дня отлеживался.
И вернулся.
Как ни в чем не бывало».
ЗА БОЛЬШИЕ ДЕНЬГИ НЕКОТОРЫЕ СОГЛАШАЮТСЯ УМЕРЕТЬ.
«Идти можешь?» — Я потеряла интерес к девушке.
Мне было ее жалко.
Но жалко как-то…
Как мышь в мышеловке.
Мышь полезла за сыром.
И потеряла жизнь.
Жалеем ли мы мышь?
Может быть, и жалеем.
Чуть-чуть.
Но не искренне.
Потому что мышь сама выбрала свой путь.
Зачем полезла в мышеловку?
В поле достаточно еды.
Более чем достаточно.
В поле.
В лесу мышь может жировать.
Но она лезет в дом.
Обязательно в дом.
Портит запасы еды.
Гадит на столы.
Жила бы себе спокойно в поле.
Мышь…»
«Идти?
Могу!
Конечно, могу!» — Девушка потянулась.
Хотела встать.
Вдруг…
Гримаса боли перечеркнула ее улыбку.
Но…
Крестьянка поднялась.
Опиралась о ствол березы.
«Я не тороплюсь», — я пожалела девушку.
Все же пожалела.
ЖАЛЕТЬ ДРУГИХ НУЖНО, ЧТОБЫ ЧУВТСТВОВАТЬ СЕБЯ ЛУЧШЕ…
«Я могу…» — девушка закусила губу.
«Я не тороплюсь, — я задумалась.
Решила подождать.
Что станет с Королевской Охотой? — Пойдем в хижину.
Рядом есть хижина. — И, чтобы девушка не считала, что я ее жалею, добавила. — Я хочу отдохнуть».
«Я знаю.