День и ночь без устали продолжал свой бег «Орион», одетый в паруса, выбеленные ветрами и солнцем. Ему мешали встречные течения и ветры, штили, два раза в Южно-Китайском море тайфуны захватывали его своими крыльями, а он шел вперед и вперед, и каждую ночь Полярная звезда все выше поднималась над горизонтом. В своем неудержимом стремлении к цели клипер напоминал лосося, который преодолевает все преграды на пути в верховья родной реки.
Все реже вспоминались события, происшедшие в бухте Тихой радости, их затмевали ежедневные сообщения из огромного, неспокойного мира, взбаламученного русской революцией. Еще продолжалась битва на Марне — последнее ожесточенное сражение первой мировой войны с массированным применением танков и авиации, но уже дипломаты и военные стратеги главное внимание уделяли России, где вершилась величайшая из революций, которой суждено было изменить ход истории. Для бывших союзников России большевизм становился страшней кайзеровских армий. Не окончив войну с Германией, они уже перебрасывали свои дивизии на «русский фронт», снаряжали транспорты с вооружением и для своих войск и для русской контрреволюции.
Цусима
Воин Андреевич, обводя взглядом слепящую поверхность моря, сказал:
— Цусимский пролив! Печальные места.
Старший офицер, стоявший у нактоуза и тоже смотревший на праздничную синь, ответил:
— Вот и остров Оканосима.
— Да, здесь адмирал Того поджидал эскадру Рожественского.
Воин Андреевич держал в руке конверт. Он вытащил из него с десяток листков тонкий бумаги с синеватым машинописным текстом.
— Вот, пожалуйста! Наконец-то нашлось одно из последних писем моего шурина Левы Стратоновича, о котором я вам говорил. Оказывается, в плимутской суматохе я сунул его в «Лоцию Средиземного моря». А сегодня Феклин нашел совершенно случайно, он у меня книгочей, приносит, мамочка, и говорит сияющий: «Вот, Воин Андреевич, оно, проклятое. Сколько крови попортило ваше письмо. Хорошо, что у нас ничего не теряется». — Воин Андреевич развернул страницы: — Лева готовит большую работу о русско-японской войне и вот прислал копию записок Клапье де Колонга, добытую им каким-то непостижимым образом. Письмо долго пролежало в Лондоне и полгода у меня на полке. Здесь картина всего сражения 14 мая пятого года. Поразительно точная запись, буквально по минутам, видимо, частью выписка из вахтенного журнала броненосца «Суворов», а остальное по памяти. Как вам известно, капитан первого ранга Клапье де Колонг был флаг-капитаном при штабе адмирала Рожественского, находился при нем на «Суворове», а затем в плену. Если разрешите, я кое-что зачту, или посмотрите сами?
— Лучше вы. Я смогу только ночью, а сейчас как раз время, когда шел бой. Пожалуйста, читайте все подряд.
И Воин Андреевич стал читать, устроившись поудобней в своем бамбуковом кресле.
— «Дни 14 и 15 мая вызывают потребность молитвенно помянуть всех погибших в бою с японским флотом на судах эскадры вице-адмирала Рожественского у острова Цусима — убитых, раненых и уцелевших, доблестно разделивших участь своих кораблей, пойдя на них ко дну Корейского пролива.
В конце апреля 1905 г. II эскадра Тихого океана, следуя с последней стоянки в бухте Ван-Фонг — Французского Индо-Китая — к Корейскому проливу, соединилась в Китайском море с отрядом судов контр-адмирала Небогатова. На дальнейшем переходе имели в море одну погрузку угля с транспортов.
10 мая скончался на „Ослябя“ контр-адмирал Фелькерзам, начальник 2-го броненосного отряда, флаг его не был спущен, о смерти его не оповещалось по эскадре. Тело адмирала, запаянное в металлический гроб судовой работы, пошло ко дну с броненосцем „Ослябя“ — первой жертвой Цусимского боя.
11 мая у Седельных островов отослали все транспорты под коммерческим флагом — разгруженные в Сайгон, а с запасами — в Шанхай.
Чтобы пройти Корейский пролив 13 мая днем, надо было держать с лишком сутки двенадцатиузловый эскадренный ход; это было очень желательно, так как условия погоды (пасмурность, свежий ветер и состояние моря) были лучшим нашим союзником для прохода Корейским проливом. К сожалению, держать такой ход не могли и этим надеждам не суждено было оправдаться.
Эскадренный ход с 9 узлов увеличили до 10 с расчетом к утру 14 мая подойти к Корейскому проливу.
В день 13 мая, при все той же свежей и мрачной погоде, Адмирал производил эскадренные эволюции специально для обучения отряда контр-адмирала Небогатова.
К вечеру 13 мая погода стала улучшаться. На кораблях отслужили всенощную.