Капитан без тени сожаления подумал о несчастном лейтенанте Лемане, найдя в нем сходные черты с некоторыми русскими на клипере, и вывел заключение, что такой тип людей враждебен ему по своей природе. Затем он стал думать о том миге, когда матросы на марсе заметят «Хервег» и командир клипера вынужден будет сдаться на милость победителя. И все благодаря находчивости, верности долгу и высокой цели, которой он, Гиллер, служит и будет служить всегда.
Барон Фридрих фон Гиллер под монотонный плеск волн уснул. Ему приснилось, что он, овеянный славой, вернулся в милую сердцу Германию. Запруженные народом улицы, цветы. В разгар триумфа послышался знакомый омерзительно-насмешливый голос, от которого по коже побежали мурашки и выступил пот на лбу:
— Спите? Самое время для сна, как вы однажды верно заметили.
Он открыл глаза и, еще находясь под властью сна, спросил:
— Ах, вы? Ну как, удалось?
— Скоро захотели. Пока ведется подготовка. Слышите?
— Да, какой-то мягкий стук. Что это?
— Конопатят палубу на баке.
— Какое ото имеет отношение к нашим планам?
— Прямое. После того как швы проконопатят, их заливают варом.
— Варом? Расплавленным?
— Нет, замороженным.
— Не шутите! Я понимаю. Расплавленный вар — неплохое средство. Если к тому времени ваши люди не подвергнутся агитации.
— Не бойтесь, они сами неплохие агитаторы.
— Отлично! — Гиллер прислушался к мелодичному шуму волн за бортом. — Ветер стих.
— Удивительная погода. Ветерок ровный. Мы делаем до десяти узлов в сторону от курса вашего рейдера и можем изрядно натянуть ему нос.
— Теперь он и ваш.
— Нет уж! Я действую из политических и принципиальных соображений, но никогда не перейду полностью в стан врага. Просто на данном отрезке времени наши интересы совпали.
— Мне нравится ваша прямота. Похвально! Вы достойный противник и верный друг.
Новиков усмехнулся.
Барон, глядя в иллюминатор, не видел этой усмешки и продолжал, поощренный его молчанием:
— Наши разногласия и мелкие ссоры — результат нервного состояния. У меня лично никогда не были так напряжены нервы, как сейчас. Даже в самые страшные минуты!
— Все это лирика, барон. И так как теперь работают на нас силы, которыми мы не можем руководить, — он поднял палец, — ее величество судьба, то не плохо бы нам выпить за успех…
В это время над головой послышался топот, встревоженные голоса матросов, вызывавших доктора.
Новиков приоткрыл дверь и позвал вестового. Чирков не отозвался.
— Чирков! — рявкнул Новиков. И, опять не получив никакого ответа, сказал: — Он там, на месте происшествия.
Барон фон Гиллер нервно потер руки и сказал:
— Да, вашим людям можно иногда доверять. Кажется, удалось, если…
— Что «если»?
— Если его не положат в радиокаюту.
— Не бойтесь, у нас прекрасный лазарет. Вы сами могли убедиться в этом.
— Да, но мне думалось, что только для офицеров.
— Перед болезнью и смертью все равны.
Фон Гиллер сделал неодобрительную гримасу и положил руку Новикову на плечо:
— Помните, дорогой артиллериум офицер, что люди не равны — вот истина, которую не понимают социалисты. Только четкая грань между людьми приводит к порядку и счастью.
Новиков снял его руку со своего плеча:
— И я за порядок, против хаоса и беззакония, поэтому иду на все тяжкие и вот ввязался с вами в сомнительную авантюру.
— Никаких сомнений! Сомнения — яд! Они лишали силы титанов. Все будет отлично! Только — никаких сомнений. — Гиллер заходил по каюте, сжимая бороду в руке. Остановился и, вперив взгляд в своего собеседника, проговорил, прислушиваясь к шуму на палубе: — Пройдет немного времени, и вы поймете все значение наших с вами усилий, первых шагов на пути к достижению великой цели.
— Оставьте, барон, ваш тон чревовещателя и «великие цели». Цель у нас пока далеко не великая — изуродовать весьма приличного человека.
— Приличного? Он или еврей, или у него предками были евреи. Поверьте мне!
— А вы можете поручиться за своих прабабушек?
— Что за вопрос? Неужели вы не считаете бестактным бросать, пусть даже в шутку, такие обвинения?
— Ах, оставьте, барон. — Новиков прислушался к шагам на палубе: — Кажется, мы сделали наше черное дело. — Он выглянул в дверь. Мимо проходил бодрой походкой вестовой командира клипера.
— Феклин!
— Я, ваше благородие! — весело ответил вестовой, упирая на «ваше благородие», и добавил совсем панибратски: — Здравия желаю! Погодка — лето летнее. По нашим местам только сохи готовят, а тут хоть урожай собирай.