— Действительно, надо вызвать доктора, — сказал радист. — Идемте скорей к баркасу.
Услышав знакомое слово, обе женщины закивали головами и несколько раз повторили:
— Доктэр, доктэр.
— Сейчас, сейчас привезем доктора, а вам за угощение спасибо. — Трушин поклонился хозяйке, и моряки оставили гостеприимную хижину.
Женщина, как потом выяснилось, мать больного, проводила их до самого берега и дождалась, пока баркас не вернулся с доктором.
Ставка — жизнь
— Поражает ваша осведомленность, барон, и создается впечатление, что и у меня на борту находился… — Рюккерт хотел сказать «шпион», да, не желая оскорбить гостя, умолк, подыскивая более мягкое выражение, наконец нашел его: — ваш человек, — сказал он с облегчением и уставился на гостя тяжелым холодным взглядом.
— Нет, капитан-цур-зее, можете не сомневаться в ваших людях. Мне были известны только отправные точки, а дальше не составляло труда предположить ваши намерения. И весьма странно, что вы не могли разгадать моих намерений. Я не раз рисковал жизнью, а вы чуть не отправили меня к праотцам. Рисковал ради вас, ради нашего общего дела!
— Бросьте высокопарный тон, барон. Сейчас наше общее дело — выжить и вернуться в Германию не с пустыми руками. Что же касается возможности вашего перехода в иной мир, то виноваты вы сами.
— Я?
— Именно. В вашей телеграмме сквозил такой неподдельный страх за свою жизнь. Хотя все это, пожалуй, извинительно, они могли взорвать и себя и нас, так что примите мою запоздалую благодарность. Но перейдем к делу. — Рюккерт довольно резко отвел руку Голубого Ли, подливавшего в глиняные чашки ром. — Достаточно! Хотя подлей! И пей сам и дай нам поговорить! Можешь выйти. Мы давно не виделись. Старые друзья.
Ли закивал головой, расплылся в улыбке, сделав вид, что не понял последних слов.
Они сидели в тесной каюте Голубого Ли. На крохотном столике в углу каюты стояли три серебряные чаши работы индийских мастеров, большая бутыль, искусно оплетенная бамбуком, и серебряное блюдо с ломтями ананаса. Над столом качалась большая, искусной работы клетка с зелеными попугайчиками. Птицы без умолку щебетали, суетились, вылетали ил клетки, садились на стол.
— Черт с ним. Пусть таращит глаза. — Рюккерт махнул рукой в сторону Голубого Ли. — Нам все равно без него не обойтись, и он ни слова не понимает по-немецки. У нас, включая меня и вас, способных держать оружие всего двадцать человек. Этот пират может поставить сотню. Русских, по вашим словам, сто пятьдесят. Силы почти равны, но на нашей стороне преимущество во внезапности и выборе благоприятного момента для удара. Этот метис детально разработал план атаки и, надо отдать ему должное, учел все, включая психологию русских. Например, их доверчивость и непонятное расположите к туземцам. Кстати, он профессиональный пират. Вам не претит такой союз? — Рюккерт отхлебнул из чашки в посмотрел в открытый иллюминатор. В круглой раме его виднелся угол бухты, клипер с сильным дифферентом на нос. Под высоко поднятой кормой покачивался плот, связанный из стволов бамбука, на нем сидели и стояли пятеро русских моряков и смотрели на гребной винт, медленно спускавшийся на талях.
— Нет, нисколько… — сказал барон фон Гиллер, тоже глядя в иллюминатор. — Такие союзы известны в истории войн.
— Совершенно верно. В отношении права мы можем быть спокойны. На войне так на войне. Вы заметили, как они, надо отдать им справедливость, быстро справились с пробоиной, заделали ее, а сейчас ставят запасной винт? Корабль будет в отличном состоянии. В его мореходных качествах я убедился, да и недавний тайфун также проверил их. — Рюккерт посмотрел на Голубого Ли, сидевшего у порога на корточках, так как два стула, привинченных к полу, занимали его бесцеремонные гости. — Ну что, Ли, тебе все весело? Не боишься русских?
В ответ Голубой Ли еще шире улыбнулся:
— Нельзя бояться. Надо делать так, чтобы… — он кокетливо опустил глаза, — чтобы меньше шума, больше результат.
— Тут возражений быть не может. Все-таки ты бы лучше ушел. Оставь нас. Все будет, как мы договорились. Иди, иди, Ли!
И опять Ли не понял и сделал попытку долить чашки.
— Не гнать же его в шею перед началом военных действий. Пусть торчит, а мы выпьем. Ли, давай, анкор, ну!
Все трое подняли чаши. Выпили.
— Ну и ром! — Рюккерт облизал усы и взял ломоть ананаса. — Чисто пиратский напиток. Пейте, барон! Когда-нибудь напишете в своих мемуарах об этом эпизоде. И я напишу. Этому рому придется сыграть немаловажную роль в захвате клипера.