Пролог.
Он поворачивается не сразу. Сначала — взгляд. Прямой. Без улыбки.
Уголки его губ приподнимаются, когда он понимает, что ты смотришь на него. Улыбка — идеальная, отрепетированная до миллиметра. Та самая, что мелькала в интервью и на обложках, но сейчас она не для камер. Она — для тебя. Волосы слегка растрепаны, будто специально. А глаза… синие. Не как у человека. А как будто их подобрали под образ: ровный, холодный оттенок.
— Теперь ты в безопасности, милая — голос звучит мягко. Его ладони опускаются на твои плечи легко и бережно. Но, пальцы тут же сжимаются. Не больно. Просто чтобы ты поняла: «безопасность» — это то, что он позволяет тебе чувствовать. Ты вздрагиваешь — и он считывает эту реакцию. Нажимая на плечи сильнее.
Он поймал тебя.
Улыбка застыла на его лице, слишком безупречная чтобы быть настоящей.
Так смотрят те, кто знает правду. Пронзительно, насквозь. В твоих глазах ужас и восхищение, ты больше не в силах отвести взгляд. Если бы ты была кошкой, шерсть встала бы дыбом.
Он наклоняется ближе. Голос становится тише, интимнее — но не из нежности, а чтобы ты услышала каждое его слово.
— А теперь улыбнись.
Пауза. Он уже не просит, а просто ждет, пока ты подчинишься.
— Ты ведь хочешь попасть в мой мир? Не как зритель. А как актриса.
— Тогда доверься мне… — И я сделаю тебя особенной. Слово «особенной» он не произносит вслух, а просто шевелит губами. Будто проверяет, сможешь ли ты прочитать его по губам.
— Правда? — в твоем голосе легкое удивление.
Потому что это сам… Николас Нисс. Ты выучила о нем все: первые шаги в балете, как он молчит перед ответом, будто взвешивает каждое слово. Интервью, которые пересматривала бессонными ночами. А его движения… только чистая, безупречная, техника и годами отточенное мастерство. Они заставляли сердце замирать.
Но сейчас… сейчас он смотрит на тебя — и ты понимаешь: что он тоже знает о тебе «все».
— Мне бы хотелось стать кем-то особенным для тебя, —Слова звучат тихо, искренне.
Его пальцы касаются твоей щеки — нежное, почти невесомое прикосновение.
— О, милая… ты уже особенная… Просто еще не понимаешь насколько. —Он чуть запрокидывает голову и смеется. Точно так же, как в том интервью после «Лунного балета».
— Видишь ли… — говорит он, — я не просто так оказался рядом с тобой. Я всегда знаю, кто смотрит на меня по-настоящему. И кто готов отдать все.
Пауза. Не долгая. Он не ждет подтверждения.
— А ты, кажется, готова.
Он медленно достает из внутреннего кармана кулон — маленькая золотая звезда на тонкой цепочке. Подносит к твоей ладони, но не отдает. Твой взгляд падает на кулон он сияет так ярко будто его сделали сегодня. Для тебя. Рука невольно потянулась взять него.
Но он поднимает кулон выше к твоему лицу так чтобы встретились взглядом. Теперь вы смотрите друг другу в глаза. Звезда покачивается в воздухе, отбрасывая золотистые блики на его скулы, а в его зрачках отражается ее блеск.
«У него такие красивые глаза» И это все, о чем ты думала в этот момент…
— Это не просто украшение, — говорит он. — Это знак моего покровительства.
— Но! — Его указательный палец начинает покачиваться в воздухе как метроном.
— Предназначен он не для всех.
— А только для тех… —наконец продолжает он — кто помогает мне оставаться на вершине.
Он улыбается шире, обнажая идеальные клыки — белоснежные, безупречные, как все в нем.
— Так что скажешь? — тон становится чуть игривым, почти провоцирующим, будто он предлагает не судьбу, а просто игру.
— А мое покровительство тебе сейчас очень понадобятся, Диана… — Он улыбается тебе.
А твое сердце замирает.
Ты слышишь свое настоящее имя впервые за два года… Два года ты была Лианой, Элис, Марен — кем угодно, только не собой.
Твой наставник всегда говорил: «Даже если точно уверена, что тебя раскрыли, не смей выдавать себя, возможно он блефует и у него на тебя ничего нет. А ты ему уже все своим лицом расскажешь, дурында!»
Но тебя парализовало от ужаса. В голове сразу всплыли рассказы коллег по работе, о тех ужасах что происходят с раскрытыми шпионами.
«А в особенности остерегайся власть имущих Диана...»
Его взгляд не оставляет тебе шанса на побег. Если откажешься, то просто исчезнешь.
Разум цепляется за контроль. Но его голос… лишает воли. Быть так близко к солнцу и не ослепнуть было невозможно, сейчас ты уже не видишь ничего, кроме него.
— Это не сон? Кто-нибудь, ущипните меня! —Слова вылетают сами. Такие глупые. Такие наивные.
Он ласково смеется, и слегка щипает тебя за мочку уха, будто шутливо.
— Не сон, моя дорогая. Это начало твоей новой жизни. Он нежно берет твою ладонь и кладет в нее тот самый золотой кулон.