— В следующий раз откушу тебе пальцы. — Со злостью и обидой от него отворачиваешься.
Он снова смеется — легко, непринужденно, будто услышал остроумную шутку.
— Ну что с меня взять? Я же всего лишь мужчина… — Пожимает плечами с наигранной беззащитностью.
— Я рад что мы все такие пришли хоть к какому-то соглашению…
Вы наконец то молчите.
Машина плавно сворачивает с городской магистрали, и дорога начинает извиваться между холмами, словно пытаясь затеряться в сумеречной дымке. Уличные фонари остаются позади — теперь лишь фары прорезают сгущающуюся тьму, выхватывая из нее очертания пологих склонов и редких деревьев.
С каждым поворотом горизонт расширяется, открывая все более впечатляющую панораму: внизу, как россыпь светящихся бусин, мерцают огни города. Они тянутся до самого края земли, такой далекий, почти нереальный мир, от которого вы неумолимо отдаляетесь.
И вот на вершине одного из холмов возникает он — особняк.
Белоснежный, словно высеченный из цельного куска мрамора, возвышается над городом, будто неприступная крепость или храм, посвященный чему‑то недосягаемому. Его строгие, лаконичные линии идеально вписываются в силуэт холма, создавая ощущение, что здание — естественное продолжение ландшафта.
Когда машина останавливается, становится слышно, как где‑то вдали шумит ветер, перекатываясь по склонам холмов. Это не просто дом. Это заявление. Это власть, воплощенная в камне и стекле.
Женщина средних лет встречает вас у входа, кутаясь в вязаный кардиган. Ее глаза сразу цепляются за Диану — за слишком короткий халат, за бледность, за напряженную линию плеч.
— Николас, — мягко, но твердо говорит она, — разве так встречают гостей? Девочка дрожит, будто осенний лист.
Он подходит к тебе и кладет руки на плечи — Лира познакомься, это Диана… Она будет с нами жить. — Произносит он улыбаясь.
— Думаю, у нас найдется, во что ее переодеть. Потом проводи ее до моего кабинета.
Он наклоняется к твоему уху.
— А ты не задерживайся. Мы наконец то сможем поговорить наедине.
«Поговорить наедине» — Повторяешь про себя. По спине пробежал холодок, словно невидимая змея скользнула по коже.
Вы проходите внутрь дома.
Почти голый минимализм стены из необработанного базальта, полы из полированного мрамора, стеклянные перегородки, словно лезвия, рассекающие воздух. Здесь нет уюта — только безупречная геометрия и расчет.
Но среди этой строгости — неожиданные вкрапления жизни: тропические растения в бетонных нишах, мох, пробивающийся сквозь стыки плит, аквариум с медленными, как мысли, скатами. Они не смягчают обстановку — напротив, подчеркивают ее безжалостную четкость. Свет здесь не согревает — он выхватывает детали из темноты, словно прожектор на сцене. Каждая лампа, каждый скрытый светодиод подчеркивают: даже природа в этом доме под контролем.
Его шаги разносятся по мраморному холлу, он поднимается наверх, оставляя тебя наедине с Лирой.
«Кто она?»
— Пойдем золотце, а то ты так заболеешь. — мягко говорит она.
Вы идете сквозь холл.
— Гостей в этом доме редко можно увидеть, — она замедляет шаг — все же не могу тебя не спросить… Кто ты для него?
«И правда кто я для него? заложница? новый питомец? часть его плана? но кажется все вместе…»
— Мы с Николасом сблизились за последнее время. —Произносишь с легкой улыбкой.
— Надо же, рада это слышать. — Произносит лира с теплотой в голосе.
Коридор сужается, и мы оказываемся в небольшой комнате с теплым запахом свежевыстиранного белья. Утюг на доске еще теплый, а в углу тихо гудит стиральная машина.
— Ну вот, твой размер. — Лира достает простое белое платье горничной.
— Извини, но мы тут не храним горы женских вещей, — говорит она, разглаживая складку на платье. — Но на первое время подойдет. Николас позаботится, чтобы ты не ходила как горничная. — Она мягко улыбается.
— Такое скромное платье только подчеркнет твою естественную красоту. Ничего лишнего, — произносит Лира, складывая руки перед собой.
— Спасибо… —Учтиво произносишь, поправляя платье.
Пока вы идете до кабинета Лира не произносит ни слова. Ее шаги бесшумны, будто она привыкла двигаться так, чтобы ее не замечали. Вы поднимаетесь на второй этаж, и она оставляет тебя у двери.
— Поболтаем в следующий раз золотце. —Лира просто кивает и уходит.