Пауза.
— Они просили меня покарать убийцу. — Его тон как приговор. —Но я не могу… не так.
Его палец скользит от твоей шеи вниз…
По ключице.
Между грудью.
До пупка.
Движение медленное, почти ритуальное. Будто он не ласкает, а чертит на тебе карту боли и пощады. Кожа горит там, где он проходит, но не можешь отстраниться.
Внезапно он разжимает пальцы — твои руки свободны. Ты могла бы оттолкнуть его, но вместо этого замираешь, не решаясь пошевелиться. Его ладони теперь лежат по обе стороны от твоей головы. Ты видишь, как его грудь поднимается и опускается в рваном ритме.
— Убить тебя слишком просто. Тебя ждет наказание и раскаяние за все что ты совершила.
— И я совершу грех ради тебя. И оставлю в живых, и подарю тебе вечные муки рядом со мной…
Его рука скользит по твоему боку, останавливается на талии. Сжимает — но не грубо, а с какой‑то странной бережностью, будто он сам не до конца понимает, что делает. Ты ловишь себя на том, что невольно поддаешься навстречу этому прикосновению. Тело просто отказывается слушаться.
Когда его дыхание касается твоей кожи, оно отключает твой мозг. Ты покрывается мурашками. А голове нет ни одной мысли. Кроме…
— Я согласна. — произносишь едва дыша.
Сцена 2.2.Дом
Он не отступает, остается между твоих ног, приподнимает тебя. Ты оказываешься сидящей на столе. Теперь ваши глаза — на одном уровне, его руки все еще держат тебя за бедра не позволяя сдвинуться.
Пытаешься прочесть в его взгляде хоть что‑то, что помогло бы понять его мотивы. Но там нет ничего. Лишь пустота. Или твое отражение?
— Я дам тебе сцену, где ты засияешь. — его голос звучит ровно, но ты слышишь в нем вибрацию, похожую на рычание. — Родословную достойную твоих навыков.
— Но взамен прошу лишь быть преданной мне и безжалостной к нашим врагам…
Его пальцы слегка сжимаются, будто проверяют: дрогнешь ли ты.
«Я больше не дрогну.»
— Больше никаких необдуманных убийств, Диана! Потому что с этого момента каждое твое слово — будет отражаться на мне. Каждый взгляд — станет слухом. Каждая улыбка — оружием.
— Ты станешь Аурой Нисс — моей младшей сестрой, дочерью легендарного режиссера Элиоса Нисс, погибшего пять лет назад вместе со своей женой Мариамой Нисс в авиакатастрофе. — В голосе Николаса чувствуется грусть. Кажется про его родителей это правда.
— Ты выросла в уединении. Воспитывалась в Европе. Говоришь на пяти языках. Зная отца… он вполне мог сослать тебя на обучение. Да так, чтобы про тебя никто не знал. Просто чтобы не отвлекать от учебы.
— Ты — загадка. Зверь, которого я выпущу из клетки во время чаепития. Ты станешь опасной, жестокой… но всегда моей.
Его слова заставили улыбнутся тебя.
— Мне нравится.
Замолкаешь на миг, наблюдая за его реакцией.
— Кажется, здесь будет интересно.
— Сколько еще людей знает обо мне?
— Твое настоящее имя знают только я и Лира. Она уже давно в этом доме, и знает все его секреты. Я доверяю ей. Для всех остальных ты теперь Аура. Для всех. Даже для садовника, что стрижет кусты в саду.
Твоя рука скользит от его плеча к шее, ты прижимаешься ближе так, что между вами не остается расстояния.
— А что мы сделаем с Дианой? —Произносишь шепотом.
Он берет со стола твое фото, и поджигает его. Края сворачиваются и чернеют огонь пожирает изображение. Ни страха, ни сожаления. Пламя мерцает в зрачках — ты не можешь отвести взгляд.
— Я позабочусь об этом. —Отвечает он холодно.
«Я готова отдаться ему прямо сейчас на этом столе...»
Ладонь сама ложится ему на грудь, и сквозь ткань рубашки ты ощущаешь жар его тела. Утыкаешься лицом в его одежду и вдыхаешь этот дорогой запах, кожи и сандала.
Именно в его объятиях, впервые за долгое время чувствуешь себя в «безопасности».
Он накрывает твою руку своей, и немного сжимает. Наклоняется и нежно шепчет:
— Закрой глаза, у меня для тебя подарок.
Послушно закрываешь глаза и не подглядываешь.
Слышишь, как он обходит стол и открывает ящик, что‑то достает.
Возвращается, берет за запястье…
Щелк!
От прикосновения холодного металла ты открываешь глаза. На руке тонкий браслет из белого золота, он стоит как несколько почек на черном рынке. Но это не просто браслет.
— Что это? —В твоем голосе нет восторга, от таких подарков.
Николас улыбается, и его улыбка кажется доброй, но от нее по спине пробегает холодок.