Лира поджимает губы.
— Он никогда не жаловался. Даже когда падал от усталости, даже когда я видела, как у него дрожат руки после десятичасовой репетиции. Я не могла понять откуда у мальчика столько стремления даже в ущерб себе. Иногда это было похоже на мазохизм…
Ты слушаешь затаив дыхание.
— Я начала беспокоится за него. Мы пересмотрели расписание: добавили паузы, сократили нагрузку, нашли время для простых радостей. Постепенно он… успокоился… — Лира явно подбирает слова помягче.
— Научился направлять энергию в дело, а не в разрушение.
— Мы пережили его взросление. Он овладел своими талантами, как мастер — инструментами. Его популярность росла, как и он сам. Эту часть ты, наверное, знаешь…Она делает глоток чая.
— Пять лет назад его родители погибают в авиакатастрофе… Много слухов тогда было, и в каждый можно поверить. — Лира грустно покачивает головой.
— И вот мы сидим с тобой за столом в настоящее время.
Что-то защемило в груди от ее слов. Она не рассказала и малой части того, что им пришлось пережить. Слезы снова подступают, но ты их не прячешь.
— Не надо грустить Диана. — Она бережно берет твою руку в ладони. — У него теперь есть ты…
«Будто меня отдали злому дракону…Чтобы он не уничтожил деревню…»
— Время уже позднее. А тебе завтра рано вставать. Иди отдыхать.
— Спасибо за чай. И доброй ночи Лира.
— Доброй ночи.
Встаешь из-за стола, и уверенным шагом направляешься к лестнице. Но идешь не к себе, а прямо в кабинет Николаса, проходишь через него и оказываешься возле двери в его комнату, открываешь ее.
Его комната поражает размерами — словно отдельный лофт в пределах дома. В центре, утопленные в пол, расположились два глубоких диванчика обращенные друг к другу. Ты проводишь рукой по темно‑серой замши. Между ними — барная стойка, на которой выстроились бутылки: виски, коньяк, редкие сорта джина. Свет приглушен, а от стойки отражается мягкий янтарный отблеск.
Воздух здесь другой: смесь древесных нот, легкого запаха табака и чего‑то неуловимо мужского — как если бы пространство хранило характер хозяина.
Справа вдоль стены — картинная галерея: не музейная строгость, а личный выбор — абстрактные полотна, черно‑белые фото. И картины с ним самим, несколько афиш с его прошлых выступлений под стеклом. Ты проводишь по рамке пальцем. На ней ни пылинки.
Если пройти чуть дальше и подняться по невысокой лестнице, откроется спальная зона. Панорамные окна в пол выходят на террасу. Сквозь стекло видны силуэты деревьев и далекие огни города.
Кровать — массивная, из темного дуба, с высоким изголовьем, застлана серым льняным покрывалом.
«Она выглядит удобно» ты падаешь в ее объятия. Подушка все еще пахнет им… вдыхаешь и на тебя накатывает чувства грусти и одиночества.
«Я бы хотела, чтобы он оказался сейчас рядом…»
Зарываешься лицом в подушку. Тело словно наливается тяжестью, но это приятная тяжесть — она не давит, а успокаивает. Мышцы расслабляются, напряжение уходит. Ты чувствуешь, как матрас мягко прогибается под тобой, принимая твою форму. Веки тяжелеют, и ты медленно погружаешься в сон.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов