Его слова ударяют, как пощечина. К щекам приливает кровь, а хрупкая завеса уверенности, которую ты пыталась создать, разлетается вдребезги.
В комнате повисает тяжелое молчание.
Стоишь неподвижно, словно статуя, пока он наслаждается твоей беспомощностью, читая каждую эмоцию на твоем теле.
— А теперь... давай проверим, насколько ты готова стать моей.
Он щелкает пальцами. Где-то в глубине театра включается камера. Красный огонек — едва заметный. Ты не видишь ее.
С легкой, почти издевательской усмешкой Николас подает тебе руку — широкую, с длинными пальцами. Его ладонь выглядит изящно и в то же время сильной.
Немного колеблешься прежде, чем протянуть руку. И в тот же миг его пальцы смыкаются на твоем запястье стальным захватом.
Он резко притягивает тебя к себе. Движение такое неожиданное что ты теряешь равновесие.
Секунда — и ты в его объятиях. Запах твоих духов смешивается с его одеколоном.
«Это проверка. Я должна положится на него. Полностью.»
— Дрожишь... —Шепчет мужчина, почти касаясь губами твоего уха.
— Но держишься. Умница.
Его рука плавно скользит по твоей талии.
Он разворачивает тебя к пустому залу, будто представляет публике.
— Здесь, на этой сцене, все становится правдой. Даже то, что мы выдумываем.
Резко оборачивается к тебе.
— Скажи мне честно, хочешь быть в моей истории?
Делаешь шаг вперед, почти касаясь его.
— Я желаю этого всем сердцем! — твой голос дрожит.
Прижимаешься ближе и кладешь руку на его грудь. Сердце под твоей ладонью бьется ровно и мерно. Николас накрывает твою руку своей, медленно, почти благословляя.
— Тогда слушай внимательно... Милая. Моя история не про любовь и не про романтику. Она про власть. Про свет который сжигает всех, кто не может под ним дышать. —Он произносит каждое слово с нажимом, делая паузы между фразами.
Он приподнимает твой подбородок, заставляя смотреть в глаза — в эти бездонные темно-синие глаза… где ты видишь только свое отражение…
Наши дыхания почти сливается.
«Он не смотрит на тебя…»
«Его слова ложатся слишком ровно, будто отрепетированные, ты реквизит для его выступления… все идет по его плану.»
«Ты хотел послушную девочку, и я буду ей, но на своих условиях.»
— Тогда клянись мне! Здесь. Сейчас. Перед этой сценой, перед этими тенями...— он жестом окидывает пустой зал.
— Перед моей камерой. Кивает в сторону дальнего угла — теперь ты замечаешь ее. Красный глазок мигает. Запись идёт.
— Скажи: «Я ДИАНА! отдаю себя Николасу. Без остатка. Без сомнений. Навсегда». Он улыбается с торжеством охотника, поймавшего свою добычу.
Это имя… Ты не слышала его так долго что оно стало почти чужим, незнакомым, но сейчас дыхание его губ будто снова вдохнуло в тебя жизнь.
Сердце пропустило удар.
— Ну же... Скажи! И стань моей —Он подносит твою руку к своим губам и еле касается ее, словно пробуя на вкус.
Тишина повисает в воздухе. Заставляешь себя выпрямиться и расправить плечи, поднимаешь голову встречая его твердым и уверенным взглядом.
— Я…— голос предательски дрожит, делаешь глубокий вдох, пытаясь вернуть себе самообладание.
—Я ДИАНА! — Слова срываются громко и уверенно как ответ командиру.
— ОТДАЮ СЕБЯ НИКОЛАСУ!
— БЕЗ ОСТАТКА!
— БЕЗ СОМНЕНИЙ!
— НАВСЕГДА!
— Надо же… — произносит он задумчиво.
Улыбка, что появляется на его лице сейчас такая настоящая. И в ней нечто притягательное... Он позволяет тебе увидеть свое истинное лицо, свою хищную радость от осознания власти, свой оскал победителя. Это лицо человека, который не знает слова «жалость».
Сердце пропускает еще удар.
— ...Навсегда. — Шепча повторяет твои слова, будто ставит печать на договоре с тьмой.
—Ты маленькая лгунья! — В этих словах смесь гнева и восторга, как будто он упивается твоей ложью. Он резко притягивает тебя к себе, как будто трофей. Его пальцы впиваются в твою талию — так, чтобы кожа запомнила это прикосновение надолго.
Но когда его губы касаются твоих, все меняется. Поцелуй медленный — будто художник, впервые прикасающийся к холсту, или завоеватель, познающий новую землю. В этом прикосновении — вся его сущность: ласка, пронизанная властью, нежность, не терпящая возражений. Он не спрашивает разрешения. Он берет то, что считает своим.
Ты таешь под натиском его губ. Тело предает тебя, отвечая на его прикосновения, отзываясь на каждое его движение. Разум пытался сопротивляться, но твое тело уже сдалось, осталось только…
Поддаться…
Он отстраняется лишь настолько, чтобы посмотреть в твои глаза — широко раскрытые, полные страха и странного, пьянящего восторга.